Гюнтер Сандерсон – молодой эмпат с просвещённого Ларгитаса, обладатель уникальных способностей. Мирра Джутхани – бродяжка с нищей Чайтры, звёздная автостопщица, зарабатывающая на жизнь энергоресурсом собственного тела. Кто бы мог предположить, что случайная встреча Гюнтера и Мирры в окрестностях загадочного Саркофага поставит две космические цивилизации на грань войны, ловцы собьются с ног, охотясь за удивительной добычей, а светила науки сломают свои высокоорганизованные мозги, пытаясь разобрать чудо по винтикам?«Блудный сын» – пятый роман эпопеи «Ойкумена», давно заслужившей интерес и любовь читателей. «Космическая симфония» была написана Г. Л. Олди десять лет назад, а в «одной далекой галактике» год идет за два – не зря у нового романа есть подзаголовок «Ойкумена: двадцать лет спустя».Что дальше? Вселенной никогда не быть прежней.
Антис – человек, от рождения наделенный способностью к переходу в измененное, расширенное состояние (по К. Челковцеву) и как следствие – к выходу в открытый космос без средств защиты и перемещению со сверхсветовыми скоростями без использования РПТ-манёвров. В измененном состоянии разум и тело антиса представляют собой единый энергетический сгусток огромной мощности.
Социализация антисов затруднена: в детстве они часто бывают вспыльчивы, раздражительны, склонны к немотивированной агрессии. По этой причине в обитаемых секторах Галактики действуют особые службы по выявлению антисов в возрасте до семи лет. Выявленные дети воспитываются опытными педагогами по специальным методикам, облегчающим дальнейшую социализацию. В итоге большинство антисов вырастает с сознанием своей ответственности перед человечеством. Периодические вспышки их антисоциальной активности носят локальный характер и имеют минимальные последствия.
Малая Галактическая Энциклопедия, том 2.
– Детка, чего ты ломаешься?
Действительно, подумала Мирра. Чего я ломаюсь?
– От тебя что, убудет?
Не убудет, подумала Мирра. В худшем случае, прибавится.
– Три дня, – развивал успех Боров. Читать по лицам он был не мастак, но молчание Мирры счёл несомненным успехом. – Парни сейчас подойдут, я им уже маякнул. Съездишь с ними на адресок, потусуешься три дня. Знаешь, какая тут скукотища? Хоть в петлю лезь, честное слово! А так развлечёшься, оттянешься по полной. Не парься, многого не стребуют. Деньжат подкинут на обратную дорожку. Хоп, и ты уже на «Вкусняшке», летишь обратно на свою Чайтру.
– На Китту, – поправила Мирра. – Я вписалась к тебе на Китте.
– Хорошо, на Китту. Ну что, по рукам?
Мирра наклонилась вперёд:
– Сутенёришь,
– Не называй меня так, – насупился Боров. – Обижусь.
– Как тебя не называть? Сутенёром? Или ларги́?
Или Боровом, мысленно добавила Мирра. Разумеется, вслух она этого не произнесла. У Борова была тяжёлая рука. До сих пор он ни разу не ударил Мирру, но всё когда-то случается в первый раз.
– Заноза! – буркнул Боров, успокаиваясь. – Вот ведь заноза!
– Пускай заноза. Лишь бы не
– Кто?!
– Шлюха!
– Слушай, но мне же ты дала? Раз, и в койку, и ноль проблем. Какая тебе разница, я или не я? Только не говори, что я твой принц на белом двигуне…
Тебе я дала, согласилась Мирра. У тебя отдельная каюта.
Каюта Борова, старшего механика на ларгитасском грузовом рефрижераторе «Вкусняшка» – не люкс для новобрачных, зато с персональным санузлом и ионным душем. Застряв на Китте без гроша в кармане, Мирра с радостью нанялась бы куда угодно, хоть в крематорий. Печи, сжигавшие мертвецов, на Магхе, Чайтре и Пхальгуне обеспечивали энергией исключительно
