– Мне нужно найти список экипажа одного конкретного судна.
– Йорнсон, я вас почти не слышу. Говорите громче.
– Мне нужно найти список экипажа одного конкретного судна.
Что-то скрипнуло, видимо, Аритца сел в кресло, сообразив, что разговор займет больше времени, чем он предполагал.
– Зачем он вам понадобился?
– Не ваша забота.
Пауза.
– В чем должна заключаться моя помощь?
– Вы, наверное, знаете человека, к которому я могу обратиться; человека, который знает того, кто тоже кого-то знает.
– Сеньор Йорнсон, мне не кажется, что… как бы это выразиться… что нам в дальнейшем понадобится помощь с роялем.
Эрхард ожидал от Аритца не такого ответа. Должно быть, все дело в том, что он случайно увидел, когда был у них в последний раз: руку Андре Аритца на бедре племянницы.
– Ваша жена в курсе того, что я видел, когда… был у вас в последний раз?
Аритца засмеялся. «Тянет время», – думает Эрхард.
– Один мой друг работает в ММО, «Международной морской организации». Если кто-то что-то и знает, то это он.
Эрхард решил усилить нажим.
– Надеюсь, вы приложите все усилия, чтобы помочь мне.
– Не знаю, допустимо ли передавать подобные сведения третьей стороне.
– Ваша задача – найти человека, с которым я мог бы поговорить. – Эрхарду не терпелось окончить разговор, потому что по дорожке, усыпанной черным гравием, к нему приближалась Моника. Она могла услышать его слова.
– Приезжайте завтра ко мне на работу, и мы все решим.
– Предпочитаю получить номер телефона сейчас же. – Эрхард не хотел уступать, но у Андре Аритца было больше опыта в такого рода делах.
– Давайте встретимся утром в пятницу, тогда я вам помогу, – предложил он и продиктовал Эрхарду адрес.
– Буду в десять, – сказал Эрхард перед тем, как отключиться. Разговор его совершенно вымотал.
Когда он вернулся в садик, Моника рассказывала ему о растениях так, как будто он просил ее прочитать лекцию и ей не терпится его просветить. Некоторым из них почти не нужна вода, говорила она. Довольно сложно быть садовницей и выращивать растения, за которыми можно почти не ухаживать. Моника все же старалась заботиться о них. Идя за ней, он заметил под плотным платьем движение ее упругих ягодиц. Она остановилась у стола, уставленного горшками самых разных расцветок. В них произрастали всевозможные растения: колючие, ползучие, круглые, высокие. Одни с шипами, другие с мягкими стеблями и длинными лепестками; были даже волосатые. Он провел рукой по растению, похожему на светло-зеленый камешек. Моника произнесла его латинское название, которое Эрхард тут же забыл.
– Ваши услуги нам больше не понадобятся, – вдруг сказала она, обращаясь не к растению, а к Эрхарду.
– Если это как-то связано с моей…
– С вами это никак не связано. Монахини предложили мне самой навещать его по субботам раз в две недели. Он очень вырос, и самое важное для него – принимать участие в жизни «Дома святой Марисы». Они считают, что это его успокоит.
– Ему нужно видеться с матерью. Вам необходимо проводить время вместе.
– Мы и будем проводить время вместе. Я буду навещать его по субботам, после обеда.
– Я могу возить вас к нему. Мне по субботам все равно нечего делать.
– Мне проще ездить на автобусе. Я уже привыкла.
Эрхард понимал, что настаивать не нужно. Не нужно на нее давить.
– Тогда позвольте возить вас домой. По субботам после сиесты автобусы в Туинехе не ходят.
Моника сделала вид, что не слышит. Это было больнее, чем категорический отказ.
– Раз в две недели по субботам они играют в бинго; я смогу к ним присоединиться. Говорят, ему везет, он всякий раз выигрывает. Они понятия не имеют, как у него получается, но, какую бы карточку ему ни раздали и независимо от того, одна у него карточка или три, он выигрывает. – Она обрывала с сухого пенька длинные листья, похожие на антенны. – Лиана считает, что так для него будет лучше. Ей кажется, что для него чем стабильнее, тем лучше. Последние несколько месяцев он мочится в постель. Опять. Ему сейчас важно утешение. Он должен больше находиться рядом с сестрами, а не с другими детьми, как раньше. Он все больше и больше замыкается в собственном мире. Кроме того времени, когда играет в бинго.
– У меня другое впечатление.
– Вы же видите, как он ведет себя здесь, дома. Только сидит и смотрит телевизор. Это меня раздражает. Он смотрит на черепашку больше, чем на меня.
– По-моему, он совсем не замкнутый. Он производит впечатление живого и открытого…
– Вы ему нравитесь; он любит кататься на машине.
– А сестры ему надоели. Они только и говорят о воле Божией. И читают утренние молитвы.
– Откуда вы знаете?
– Он сам мне сказал.
– Я не в настроении шутить.
– Это его слова, не мои.
Моника бросила на него испепеляющий взгляд:
