– Я доходчиво объяснил им, что никто в нашей семье не способен даже вытащить соску изо рта у младенца. Мы просто невинные агнцы…
Палабрас, мягко говоря, преуменьшал. Насколько известно Эрхарду, и Эммануэль, и Рауль избили больше людей, чем состоит в целой футбольной команде.
– Все в руках Божиих, – заметил Эрхард, чувствуя, что Палабрас смотрит на него.
– Поменьше болтайте об этом. Как у вас дела?
В голове у Эрхарда во всю мощь ревела сирена. Эммануэль Палабрас никогда не задавал ему такого вопроса.
– Несмотря на сегодняшние похороны, исчезновение близкого друга и резкое сокращение турпотока и фортепиано на острове, я бы сказал, что вполне сносно.
– Турпотока? Что вам за дело до туристов?
– Это азы макроэкономики. Когда туристы едут не к нам, а в другое место, местная экономика терпит крах, а на такси ездит все меньше народу.
– Настройщик, вы не перестаете меня удивлять. Мне нравится широта вашего кругозора. Мой сын не был настолько силен в практических делах, но он неплохо разбирался в людях. И хотя, так сказать, открыл вас я, именно он разглядел в вас потенциал.
Сирена завыла еще громче. Комплименты не бывают бесплатными, если их раздает Палабрас. Сейчас неминуемо последует предложение.
– Я живу здесь давно, – сказал Эрхард. – Задолго до того, как вы, по вашим словам, меня «открыли».
– Вы появились внезапно. Как морской бог из воды.
Последние слова прозвучали так глупо, что Эрхард засмеялся. Рассмеялись и Палабрас, и девушки-масаи, хотя они, скорее всего, не понимают ни слова. Их лица были непроницаемы.
Эрхард потянулся к ручке дверцы, собираясь открыть ее.
– Эй! – Эммануэль поднял руку. – Вы что, уходите?
– Разве мы с вами не закончили?
– Когда мы снова увидимся?
– В первый четверг месяца. Как всегда.
– Нам следует видеться чаще.
– Зачем? – Эрхард улыбнулся, но задал вопрос всерьез.
– Если подумать, у нас с вами много общего.
– Возраст и слабость к дорогим роялям – возможно, единственное, что нас объединяет.
– Совсем наоборот. Мы с вами из одного теста.
Эрхарду так не казалось.
– Чего вы хотите?
– Я хочу нанять вас.
– Для чего?
– Вы умны. Уверен, мы что-нибудь придумаем.
– У меня уже есть работа. Даже две работы. – «И даже три, – подумал он, – если учесть уход за Беатрис». Но вслух он этого не произнес.
– Но ведь лишние деньги вам не помешают?
– Спасибо, мне хватает.
– У вас будут и другие преимущества.
Эрхард пытливо посмотрел на Палабраса. Он не совсем понимал, что тот имеет в виду под «другими преимуществами».
– Мне хватает, – повторил он.
– Предложение остается в силе, – сказал Палабрас.
Эрхард вышел, и машина унеслась прочь. На парковке никого не осталось, кроме Эрхарда. Ветер поднимал тучи белой пыли.
Дважды он просыпался, потому что ему казалось, что он слышит шум мотора. Но это лишь тихо жужжал аппарат искусственной вентиляции легких. Да еще завывал ветер в скалах и козлы возились за домом. Наверное, искали корм или пытались найти укрытие от ветра и поспать. Эрхард встал, голышом вышел из дому и умылся у большого умывальника во дворе.
Скоро над островом взойдет солнце. На земле за поленницей валялись трусы и джинсы – их сдуло с веревки ветром. Эрхард оделся и позавтракал ломтиком необжаренного бекона и сухарем. По «Радио Муча» передавали версию Коулмена Хокинса «Из ниоткуда» – запись 1937 года из Парижа. Он перевернул Беатрис, проверил катетер и рассказал ей, что будет делать днем. Сегодня среда. По средам он всегда немного оживленнее.
Ровно в 10:15 он забрал Ааса, который уже ждал его с рюкзаком перед дверью интерната; он молча сел в машину. Эрхард позволил ему опустить стекло и высунуть руку наружу. Рука сопротивляется ветру, как чайка. Его привычка трогала Эрхарда до глубины души; он вел машину медленно и осторожно.
«Ну, Эрхард, как дела?»
– Дерьмово, – ответил Эрхард. Он знал: Аас любит, когда он ругается.
«Только не рассказывай, что ты занят. Я знаю, ты ничего не делаешь, только читаешь свои скучные книги и возишь меня каждую среду».
– Аас, олух ты этакий, знаешь ведь, что я охотно возил бы тебя каждый день.
«У тебя все хорошо?»
– Я занят, – сказал Эрхард, тыча Ааса локтем в бок. – Но не работой. Беатрис ранена. Мне нужно заботиться о ней.
«Подружка Рауля?»
– Была подружкой, Аас. Она была подружкой Рауля. Он сбежал, исчез.
«Должно быть, с ним что-то случилось. Если бы он знал, что Беатрис ранена, он бы вернулся. Он любит ее».
– Аас, тебе предстоит еще многое узнать о любви.
«Но зачем ему ранить Би? Ведь он ее любит. Не может быть, чтобы это сделал он».
– По той же причине мать запихивает ребенка в картонную коробку и бросает его в машине на пляже. Иногда мы скорее погубим все вокруг себя, чем изменимся сами.
«Нет, нет. Так неправильно. Если кого-то любишь, если смотришь другому человеку в глаза, ты уже не можешь причинить ему боль».
– Люди – странные создания. Поверь мне, Аас. Я вожу такси много лет. Я давно живу на свете и видел людей с худшей стороны.
«Мама любит меня. Она так любит меня, что отдала меня в „Дом святой Марисы“, чтобы я лучше жил, хотя ей хотелось оставить меня у себя».
