Хорошая война не терпит суеты, и особенно это заметно в артиллерии Великого Княжества Литовского, где при пушках в основном служат наёмники из дальних немецких и италийских земель. Куда торопиться и подвергать себя ненужному риску, если государи в любой момент могут замириться? Да и осада крепостей не может быть быстрой — три выстрела в день вполне достаточно для отрабатывания весьма высокого жалованья, а по четыре раза пусть палят молодые глупцы, торопящиеся на тот свет раньше времени. Пушка, она хоть вещь неодушевлённая, но каждая имеет свой характер, потому часто бывает, что обидевшееся на непомерную работу бронзовое чудовище взрывается, унося на небеса слишком рьяных вояк. Нет, так дело не делается!
И в походе тоже торопиться не следует — от дикого Можайска до ещё более дикой Москвы как бы не вдвое больше чем от Пармы до Модены, и мыслимо ли пройти это расстояние за две недели? Ведь в Московии даже погода не как у приличных людей, того и гляди, в любой момент пойдёт дождь, крайне опасный для сохранности запасов пороха. Так-то он в крепких бочонках, но на всё воля Божья, и не следует искушать небеса преступным небрежением.
Маэстро Франческо Датини с полным основанием считал себя не просто хорошим, а великолепным артиллеристом, поэтому никуда не торопился. Ему приходилось воевать под знамёнами Венеции, Милана, Франции, Бургундии и даже Испании, и он успел оценить все прелести мирных промежутков между боями. Да и на тот свет не спешил, зато подумывал на старости лет осесть на этих холодных, но богатых землях, заключив пожизненный контракт с королём Литвы Казимиром, рассчитывая на спокойную должность коменданта в каком-нибудь захолустном Киеве или Смоленске. В Киеве предпочтительнее из-за более тёплого климата, но Смоленск выгоднее с точки зрения дополнительных заработков. Притеснений за веру старый вояка не боялся — литовский король является младшим братом польского короля, и к католикам благоволит.
— Пошевеливайтесь, скоты ленивые, — маэстро для порядка обругал погонщиков неспешно бредущих волов, и подмигнул единственному приличному человеку среди этого сброда, своему помощнику Иоганну Лянге.
Хитрый саксонец, приговорённый к повешению в восьми больших городах Священной Империи и в двух десятках городов поменьше, правильно понял намёк начальника и достал из соломы под собственной задницей мех с вином. С неплохим вином, стоит заметить, хотя и провонявшим козлятиной. Где он его добывал среди литовских лесов, всегда оставалось загадкой для почтенного Франческо, но ещё ни разу не было случая, чтобы выпивка заканчивалась в дороге.
— Вот скажи мне, Иоганн, у тебя есть в жизни цель? — после хорошего вина итальянца всегда тянуло на глубокомысленные разговоры. — Что тебе больше всего хочется?
Первый вопрос оставался неизменным на протяжении нескольких лет совместной службы, и на него был один и тот же ответ:
— Бабу и талеров! Бабу можно одну, но талеров должно быть много!
Потом обычно разговор сворачивал на обсуждение статей сопровождающих армию маркитанток, причём маэстро Датини давно уже интересовался лишь теорией, но в этот раз беседа немного отступила от привычного русла. Иоганн как-то странно скривился, будто хлебнул уксуса:
— Мне кажется, Франческо, у меня было видение, и в нём я не дожил до сегодняшнего вечера. Ты веришь видениям, мой старый друг?
Наёмник, дотянувший до седых волос, обязан верить приметам, предчувствиям и тем более видениям, и маэстро Датини не был исключением. Однако, он знал, что будущее не предопределено, и после предупреждения свыше всегда есть шанс изменить судьбу в лучшую сторону, или хотя бы уцелеть.
— Оставь грустные мысли, дружище Иоганн! Что нам может грозить с такой внушительной охраной?
Лянге отхлебнул вина и пренебрежительно ухмыльнулся. Он как раз не считал охрану солидной и способной хоть как-то защитить растянувшийся по дороге артиллерийский обоз. Что могут сделать дикие тартары на низкорослых лошадках, кроме как героически убежать от цивилизованной и организованной по всем правилам военной науки засады? Тем более возглавляющий кочевников мятежный каган Гирей, восставший против законной власти и претендующий на создание собственного государства, славился непревзойдённым искусством с блеском проигрывать все сражения, в которых ему довелось возглавлять войска. Потому-то и прятался под крылом у Великого Князя Литовского от справедливого возмездия, надеясь заслужить помощь для возвращения власти.
