Отшельник полностью

Эвинка: Я связалась с большинством из них. Мы приняли все открытые заказы, и я буду следить за остальными покупателями, чтобы не упустить их из рук.

Доминик: Хорошо. Осторожно.

Евинка: Ты тоже.

Положив мобильник на стол, я проверяю всю подпольную болтовню и обнаруживаю распродажу пистолетов-пулеметов по гораздо более низкой цене, чем обычно. Контактное лицо — Бастьен Власов.

— Чертовы русские пытаются пробиться на мой рынок с более дешевыми акциями, — бормочу я, чувствуя, как в груди разгорается гнев.

После встречи на острове мне придется разобраться с Братвой.

Снова разблокировав экран мобильного телефона, я набираю номер и нажимаю кнопку набора.

— Что я могу для вас сделать? — Луис, менеджер моей фабрики в Перу, отвечает.

— Братва связывалась с вами? —

— Нет, но я слышал, что они заключили сделку с Хавьером Рохасом, — сообщает он мне.

Джебат!

Хавьер Рохас управляет одним из крупнейших картелей в Южной Америке и является занозой в боку Сантьяго. Нам меньше всего нужно, чтобы картель Рохаса встал на сторону Братвы.

— Дайте мне знать, если услышите что-нибудь еще, — приказываю я.

— Будет сделано. Будьте осторожны. Кажется, что приближается буря. —

— И вы тоже. Постарайтесь перемещать грузы быстрее, чем обычно, и измените свой распорядок дня. —

Я завершаю разговор и бросаю телефон на стол, поднимаясь на ноги.

— Boha vyjebaneho, — бормочу я, мой тон наполнен яростью. — Чертово отродье. —

Мне нужно выпустить пар, и я выхожу из своего кабинета и направляюсь в тренажерный зал, расположенный в подвале.

Пока я пробираюсь через кухню к лестнице, Грейс заходит снаружи.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

— Ладно, — пробормотал я, спускаясь по лестнице.

Я включаю свет, затем хватаюсь за рубашку на шее и срываю ее через голову. Бросив ткань на пол, я направляюсь к боксерской спине и бью по ней со всей силы.

Только когда я довел себя до пота, я останавливаюсь, чтобы перевести дух.

Я подхожу к шкафу и достаю из него полотенце, чтобы вытереть лицо. Когда я оборачиваюсь, Грейс стоит с моей рубашкой, аккуратно сложенной в руках, и смотрит на меня с беспокойством.

— Не хочешь рассказать мне, что это было? — спросила она осторожным тоном.

Я вздохнул, прежде чем ответить: — Братва. — Подумав, что чем раньше она узнает о моем мире, тем лучше, я объясняю: — Похоже, Братва пытается объединиться с картелем Рохас. —

Я подхожу к ней ближе и наблюдаю, как ее взгляд скользит по моей обнаженной груди, а затем останавливается на словах — Выживает сильнейший—, вытатуированных на моем животе.

Она что, трахает меня прямо сейчас?

Она смотрит на мою грудь гораздо дольше, чем это принято в обществе, прежде чем понимает, что я за ней наблюдаю.

Мгновенно ее щеки становятся розовыми, и она пихает в меня рубашку. Я едва успеваю ухватиться за ткань, как она разворачивается и практически убегает от меня.

Выпустив забавный смешок, я надел рубашку и вышел из спортзала.

ГРЕЙС

Мои щеки пылают от того, что меня застали за разглядыванием груди Доминика.

С колотящимся сердцем и рвущимся наружу дыханием я хватаю с кухонного стола корзину с картофелем, фасолью и спаржей. Поднеся корзину к раковине, я бросаю все в нее, чтобы помыть.

Доминик заходит на кухню с ухмылкой на лице, что говорит о том, что он знает, что я его проверяла.

Чувствуя себя униженной, я открываю кран и сосредоточиваюсь на том, чтобы смыть грязь с каждого овоща.

— Ты расстроена, — констатирует он очевидное. — Почему? —

— Нет, — возражаю я, оттирая бедную картофелину.

Я слышу, как Доминик подходит ближе, но прежде чем он успевает до меня дотянуться, я бросаюсь прочь, картофелина все еще у меня в руке, и вода капает повсюду.

— Грейс, — говорит Доминик, его тон мягкий. — Успокойся. —

— Я спокойна, — бормочу я, не желая смотреть на него.

Медленно он подходит ближе, и мне приходится заставлять себя сохранять неподвижность, пока он забирает у меня картофель. Бросив ее в раковину, он берет меня за подбородок и подталкивает мое лицо вверх.

Мне с трудом удается встретиться с ним взглядом, и в тот момент, когда я это делаю, мой желудок нервно сжимается в комок.

На его лице не осталось и следа от ухмылки, он серьезно говорит: — Нет ничего плохого в том, что ты испытываешь ко мне влечение. —

Что, если я признаюсь, что считаю его привлекательным, а он воспримет это как знак попытать счастья?

Словно прочитав мои мысли, он качает головой. — Пока ты не скажешь, что готова, между нами не будет ничего сексуального. Понятно? —

Я киваю, и он убирает руку с моего подбородка и проводит по щеке.

Наклонившись немного вниз, он смотрит на меня, повторяя: — Значит, нет ничего плохого в том, что ты находишь меня привлекательным. —

Я снова киваю, прежде чем прошептать: — Хорошо. —

— Добре дивча. —

Теперь, когда я знаю, что эти слова означают — хорошая девочка—, мой желудок делает кульбиты.