Отшельник полностью

От этого зрелища мой живот сжимается от желания.

Нам нужно снова разыграть его спасение, чтобы я могла показать ему, как я ему благодарна.

Доминик смотрит на меня, потом качает головой, и по его губам скользит мрачная усмешка. — Сейчас не время так на меня смотреть. —

— Упс, — пробормотал я, когда соблазнительная ухмылка растянула мне рот. — Я не могу удержаться, когда ты выглядишь так сексуально. —

— Джебат, — бормочет он, а потом замечает, что Эвинка тихо хихикает. — Сотри эту улыбку со своего лица, Эвинка. —

Она улыбается мне и направляется к двери, чтобы открыть ее.

Первыми высаживаются охранники, за ними — Эвинка. Доминик идет впереди меня, и когда мы спускаемся по лестнице, что-то ударяется о металлические перила прямо рядом со мной.

Прежде чем я успеваю осознать происходящее, рука Доминика обхватывает мою талию, и мое тело взмывает в воздух, когда он перебрасывает нас через край лестницы.

Вокруг нас раздаются выстрелы, одна за другой пули попадают в самолет.

Я готовлюсь к падению, но Доминик принимает на себя всю тяжесть удара, и я приземляюсь на его грудь гораздо мягче.

— З курви син, — шипит он, быстро вскакивая на ноги и крепко прижимая меня к своей груди.

Когда он начинает бежать, я цепляюсь за него и не могу удержаться от крика, когда пули пролетают по асфальту в опасной близости от нас.

О Боже!

В следующее мгновение из частного самолета вырывается огонь и сильный жар, и я с силой ударяюсь об асфальт, когда Доминик накидывается на меня.

Иисус.

Я задыхаюсь, пытаясь осознать, что нас атакуют. Дыхание вырывается через губы, а сердце гулко стучит в груди.

Боже, нас чуть не разнесло на куски.

Меня снова дергают, и на этот раз Доминик взваливает меня на плечо, прежде чем бежать к внедорожникам. Когда он открывает ответный огонь, от взрывов его пулемета у меня звенит в ушах.

Едва успев поднять голову от толчков, я вижу, как Евинка практически летит по воздуху, а затем обхватывает ногами шею мужчины. Раздается жуткий треск, и мужчина замертво падает на асфальт.

Святое дерьмо.

Раздается еще один взрыв, затем меня оттаскивают в сторону Доминика, и он прикрывает меня своим телом.

Там, где Евинка — крутая суперженщина, я — всего лишь тряпичная кукла, которая мешает.

Я ненавижу это. Как только мы окажемся дома, я хочу, чтобы Доминик меня тренировал.

Меня запихивают ему за спину, и я, все еще переводя дыхание от того, что меня швыряют, наблюдаю, как Доминик бежит к двум мужчинам, которые набрасываются на нас.

Черт. Двое против одного.

Я выхватываю нож из кобуры, пристегнутой к бедру, но не успеваю сделать и шага вперед, как Доминик ударяет ладонью в грудь первого парня и отбрасывает его назад.

Что это было за движение?

Внезапно он подбрасывает свое тело в воздух, и его нога ударяет другого нападавшего, отправляя его в нокаут.

Схватив пулемет, прикрепленный к ремню на груди, Доминик открывает огонь по двум мужчинам, изрешетив их пулями.

Я и раньше видела убийства людей и трупы, особенно когда была замужем за Брейденом, но меня это все равно задевает. Не думаю, что когда-нибудь привыкну смотреть, как кто-то умирает.

Доминик хватает меня за руку, и я бегу как можно быстрее, чтобы не задерживать его. Когда мы достигаем внедорожника, он распахивает заднюю дверь и запихивает меня внутрь. — Ложись и не высовывайся! —

Я быстро втискиваю свое тело в пространство между сиденьями, и через несколько секунд Доминик забирается на пассажирское сиденье, а Евинка перебирается за руль.

— Вперед, вперед, вперед! — кричит Доминик, опуская окно.

Шины визжат, когда внедорожник устремляется вперед, уносясь прочь от хаоса на асфальте.

Я хватаю ртом воздух и понимаю, что сердце бьется так быстро, что в груди все трепещет.

ДОМИНИК

Когда мы отъезжаем от аэродрома возле Пуэрто-де-Ломас, я высовываюсь из окна и открываю огонь по ублюдкам, атакующим Алана, Кристофа и Сефа.

Когда трое охранников забираются в другой внедорожник, Мартина не видно, и только когда они догоняют нас, я опускаюсь на свое место.

— Джебат! Похоже, мы потеряли Мартина, — бормочу я, в моих жилах закипает ярость от потери хорошего человека. — Это будет чертовски трудный день. — Я оглядываюсь через плечо на Грейс, которая бледна как черт. — Ты в порядке, моя Ласка. —

— Да. —

Когда она начинает забираться на сиденье, я качаю головой. — Не высовывайся. —

Она придвигается ближе ко мне и, протянув руку, кладет ее на мое бедро, упираясь лбом в край сиденья.

Я на мгновение ободряюще сжимаю ее руку, а затем говорю: — Ты хорошо справилась. Просто продолжай делать то, что я говорю. —

— Я отсосала, — пробормотала она, поднимая голову. — Я хочу, чтобы ты обучил меня, когда мы вернемся домой. —