Много ли в истории найдётся лиц, которым самим фактом происхождения предопределено место в кругу сильных мира сего? Но, наверное, ещё меньше тех, кто, следуя велению совести, обрёл в себе силы отказаться от самых искусительных соблазнов. Так распорядился своей судьбой один из благороднейших русских людей, граф, а в отечественной литературе талантливейший поэт и драматург — Алексей Константинович Толстой, жизни и творениям которого посвящён роман известного писателя-историка Ю. Когинова.
Граф Толстой Алексей Константинович — известный русский поэт и драматург. Родился 24 августа 1817 г. в Петербурге. Мать его, красавица Анна Алексеевна Перовская, воспитанница графа А. К. Разумовского, вышла в 1816 г. замуж за пожилого вдовца графа Константина Петровича Толстого. Брак был несчастлив, между супругами скоро произошёл открытый разрыв. Восьми лет Алексей Константинович с матерью и дядей А. А. Перовским (позднее попечителем Харьковского университета и известным в русской литературе под псевдонимом Антон Погорельский писателем) переехал в Петербург. При посредстве друга Перовского — Жуковского — мальчик был представлен тоже восьмилетнему тогда наследнику престола, впоследствии императору Александру II и был в числе детей, приходивших к цесаревичу по воскресеньям для игр. Отношения, таким образом завязавшиеся, продолжались в течение всей жизни Толстого. Супруга Александра II также ценила и личность, и талант Алексея Константиновича. В 1826 г. Толстой с матерью и дядей отправился в Германию; в памяти его особенно резко запечатлелось посещение в Веймаре Гёте и то, что он сидел у великого старика на коленях. Чрезвычайное впечатление произвела на него Италия, с её произведениями искусства.
Получив хорошую домашнюю подготовку, Толстой в середине 30-х годов поступил в число так называемых «архивных юношей», состоявших при Московском главном архивном министерстве иностранных дел. Как студент «архива», он в 1836 г. выдержал в Московский университет экзамен «по наукам, составлявшим курс бывшего словесного факультета», и причислился к русской миссии при германском сейме во Франкфурте-на-Майне. В том же году умер Перовский, оставив ему всё своё крупное состояние. Позднее Толстой служил во II отделении собственной Его Императорского Величества канцелярии, имел придворное звание и, продолжая часто ездить за границу, вёл светскую жизнь. В 1855 г., во время Крымской войны, Толстой хотел организовать особое добровольное ополчение, но это не удалось, и он поступил в число охотников так называемого «стрелкового полка Императорской фамилии». Участия в военных действиях ему не пришлось принять, но он едва не умер от жестокого тифа, унёсшего около Одессы значительную часть полка. Во время болезни за ним ухаживала жена полковника С. А. Миллер (урождённая Бахметьева), на которой Толстой позднее женился. Письма его к жене, относящиеся к последним годам его жизни, дышат такою же нежностью, как и в первые годы этого очень счастливого брака.
Во время коронации в 1856 г. Александр II назначил Толстого флигель-адъютантом, а затем, когда Толстой не захотел остаться в военной службе, егермейстером. В этом звании, не неся никакой службы, он оставался до самой смерти; только короткое время был членом комитета о раскольниках.
С середины 60-х годов его некогда богатырское здоровье — он разгибал подковы и свёртывал пальцами винтообразно зубцы вилок — пошатнулось. Жил он поэтому большей частью за границей, летом на разных курортах, зимою в Италии и Южной Франции, но подолгу живал также в своих русских имениях — Пустыньке (под Петербургом) и Красном Роге (Черниговской губернии), где он и умер 28 сентября 1875 г.
В личной жизни своей Толстой представляет редкий пример человека, который не только всячески уклонялся от шедших ему навстречу почестей, но ещё должен был выдерживать крайне тягостную для него борьбу с людьми, от души желавшими ему добра и предоставлявшими ему возможность выдвинуться и достигнуть видного положения. Толстой хотел быть «только» художником. Одно время Толстой колебался: ему показалось привлекательным быть при государе, как он выразился в письме к нему, «бесстрашным сказателем правды», но просто придворным Толстой не хотел быть ни в коем случае. В его переписке ясно отразилась удивительно благородная и чистая душа поэта, но из неё же видно, что изящная его личность была лишена силы и тревоги, мир сильных ощущений и мук сомнения был ему чужд. Это наложило отпечаток на всё его творчество.
