Из тени шагнул молодой бледный мужчина с длинными черными волосами и тонкими аристократическими чертами лица, на котором алыми рубинами пылали глаза. Он был облачен в полувоенный мундир и плащ из струящегося шелка. На поясе покоился тонкий меч.
- Спасибо, - проговорил он и размытым пятном метнулся прямо ко мне. Я не успел сообразить, как оказался схвачен за горло и прижат к стене склада. Мужчина облизнулся.
- Ты сделал все как надо, "телохранитель", - произнес он. - Дальше я сам.
Он отбросил меня, словно куклу, наложил какое-то парализующее проклятие и спокойным шагом направился к оцепеневшим от страха подросткам. Повинуясь его жесту, медленно и очень неохотно повернулась к ним лицом Джез. Раздались крики ужаса. Это было неудивительно, ведь лица у нее не было. Вместо него, на месте содранной кожи сочились алой кровью обнаженные мышцы, а безгубый рот был открыт в беззвучном крике. Выдающиеся, лишенные век шары глаз взглянули прямо на меня, и внутри словно что-то сжалось, прокатывая по телу волну ужаса и отвращения. Девушка двигалась неестественно, рывками, словно пытаясь освободиться от сковывающей её чужой воли.
- Боюсь, я сломал эту куклу, когда игрался с ней. Но ничего. Скоро у меня будут новые. Когда я смогу спокойно убраться из этого города, - произнес мужчина. - Эрлан, твой ход.
Лежа на камнях, неспособный пошевелиться, я с ужасом наблюдал, как Эрлан спокойно, одного за другим, убивает ввереных под его защиту подростков. Те пытаются разбежаться, но не могут, словно бы бьются в невидимую стену, и один за другим падают на камни, обильно орошая их кровью из многочисленных ран. Медленно, но верно остается лишь Хана, оцепеневшая и неспособная сдвинуться даже на миллиметр.
И в конце концов она одна. Перед ней, Эрлан сжимает окровавленный меч. Вокруг него изрубленные трупы ее друзей, а за спиной стоит жуткий бледный мужчина с горящими алым глазами и мертвая подруга, почему-то продолжающая двигаться. Чуть в стороне лежу я, слишком медленно восстанавливающий контроль над телом и освобождающийся от магических пут, наложенных противником. Она смотрит на меня с обреченной надеждой. Смотрит, даже когда мужчина приближается к ней и впивается клыками в изящную шею, и тонкая струйка крови стекает по его подбородку. Смотрит, даже когда вампир, явно красуясь, достает свой меч и проводит лезвием по ее шее. Смотрит на меня с надеждой, даже когда кровь толчками выходит через разрез, заливая зеленое платье, а ноги подкашиваются, и она падает на колени. И надежда эта покидает ее вместе с жизнью. Гаснут некогда яркие зеленые глаза, а я понимаю, что свободен от пут и ухожу в Пространственный Шаг, атакуя вампира.
Он блокировал удар. Мечи скрестились, но в следующий миг я вновь отброшен мощным порывом. На меня бросается Эрлан, обрушивая один за другим череду ударов. Но ни один из них не достигает цели. Я зол. Я в ярости. Не в той, что затмевает разум, а в холодной, расчетливой, изгоняющей из головы все лишние мысли, оставляя лишь одну - убивать. Несколько точно выверенных движений - и черный меч отсекает Эрлану сначала обе руки, а потом и голову. Ударом ноги отправляю тело в полет, а сам перемещаюсь Шагом к вампиру и вновь атакую его.
Не знаю, сколько мы сражаемся. Несколько раз он отбрасывал меня, и кровь, забрызгавшая всю площадь, оставалась на мне. Я снова вставал и снова бросался в бой. Удары, блоки, контратаки - я теснил его, но враг не собирался сдаваться, время от времени ломая рисунок боя и перехватывая инициативу.
Переломный момент настал, когда я метнул в него обе склянки с жидким серебром. Он увернулся, но сосуды разбились в непосредственной близи от вампира. Несколько капель все же очутились на нем, прожигая насквозь. Пользуясь моментом краткой дезориентации противника, я обрушиваю на него свой меч, после чего, выхватив второй рукой один из кольев, всаживаю его в плечо вампира. Целью было сердце - но он успел уйти с линии первоначальной атаки, подставив плечо.
А в следующий миг меня вновь подхватывает мощным порывом и кидает в самую гущу изрубленных тел. Мне тяжело вставать - полоска здоровья сильно просела, а в строке дебаффов висит множество отрицательных эффектов. Но я встаю. Не могу не встать. Вампир ухмыляется, после чего одним росчерком своего меча отрубает голову сидящего на коленях посреди площади трупа Ханы и схватив ее за волосы, швыряет в меня. Я не успеваю поймать ее, и она шлепается на мостовую прямо передо мной, а вампир растворяется во тьме. Проходит меньше минуты, прежде чем я слышу звук, похожий на лопнувшую струну, и душераздирающий вопль возвращает меня к реальности.
Орала какая-то старуха. Но мне было все равно. Я смотрел на отрубленную голову Ханы у моих ног, смотрел на застывшую на ее лице маску ужаса, смотрел на отголоски надежды в ее глазах, и не мог оторваться.
