И вот, мы вернулись к кораблю и, оказавшись в шлюзе, дождались, когда дверь закроется и вернётся воздух. Мы сняли шлем, и Катя бросилась меня обнимать.
— Ещё никогда я столько не визжала и не вопила! Но мне очень понравилось, спасибо…
Сняв шлем и маску, она поцеловала меня. А затем мы переоделись, и я отвёл девушку в реакторный отсек. Там она потратила всю свою энергию и, оказавшись в состоянии близком к истощению, отдалась мне на чипирование.
После установки чипа мы дали ей персональные модули: Крепкий организм БМ-3; Естественная регенерация БМ-2; Физический анализатор «Номис».
Пришлось сильно потратиться, но теперь с этим нет проблем.
С помощью Номис мы проанализируем её тело и проверим несколько теорий. С Ниной же получилось, но там мы вовремя занялись этим. Здесь же прошло много лет, более половины Катиной жизни, и мутации шли рука об руку с эволюцией.
На примере монстров-мутантов из Зоны. Когда тело поражает туман-токсин, происходят спонтанные мутации, зачастую несовместимые с жизнью. К примеру, как мутант может жить, если у него разбухла шея и отсутствует возможность хотя бы поесть?
Но кому-то везёт, и мутации позволяют выжить. А если при этом мутант способен к размножению, то с каждым новым поколением ДНК потомства будет всё более и более стабильным.
Путешествуя по Зоне и сражаясь с мутантами, я собрал немало материала для исследований. Флора и фауна Зоны непрерывно эволюционируют, причём с огромной скоростью.
В одном поколении монстров может быть сколько угодно вариаций мутаций. Да взять, к примеру, тех розовых козлов. Форма копыт, рогов, их структура и даже ноги у многих были различны.
Мутанты адаптируются к условиям жизни. И пока эти условия меняются, меняются и мутанты.
А некоторые получают «дары», начинают пользоваться энергией и даже получают зачатки разума. Чего только стоит тот медведь, у которого я украл кристалл. Он мог с помощью ЭЛИ сканировать пространство и был ничуть не глупее большинства людей.
При этом, глядя на Хами и результаты его сканирования, я могу утверждать, что самый быстрый способ эволюции — это кристаллы.
Поэтому я сделал кулон, в который положил маленький двухсотграммовый кристалл, и повесил Кате на шею. После чего мы оказались дома.
Уложив девушку у себя в кровати, поспешил на ужин. Едва успел на него…
— А где новенькая? — спросила Женя. Там, за столом, уже все собрались.
— Спит, — я сел во главе стола, и весьма вовремя. Дарья примчалась и начала расставлять тарелки.
— Понятно-понятно, — стрельнув в меня глазками, блондинка начала есть. Да и все мы.
— А гарем-то всё растёт. Аж глаз радуется. Вскоре по дому будут бегать маленькие Кузнецовы, — заявила бабуля, и Женя чуть не подавилась. А вот Белла упала со стула… Но тут же поднялась на ноги.
— П-простите… Удивилась. К тому же мы пока что ещё ни этого… Ни разу…
Все с удивлением посмотрели на меня, а я продолжил есть. Даже не знаю о чём они там думают, но и не хочется. Как говорит Ларри, психика будет целее.
Поэтому после ужина я пошёл работать. Но…
— Почему вы все здесь? — спросил я у женщин, заполонивших мой «розовенький» кабинет.
— С тобой комфортно, — улыбнулась Нина.
— Да. Даже если ты просто как мебель, — добавила Женя.
— А я просто за компанию… — смутилась Белла. И лишь Вася лежала на диване и тискала Хами. Тот смотрел на меня жалобным взглядом, но нет, предателей я не спасаю.
— Тогда подумайте, как уговорить Катю выступать с вами. Очень хочется послушать вас дуэтом, — я посмотрел на Нину, а та удивилась. Но оно и понятно, всё же Катя использовала подавитель голоса, когда знакомилась со всеми. — Поверь, это будет бомба.
— Хорошо, завтра проведу прослушивание, — согласилась она, а я продолжил работать. Управлять герцогством это немалый труд. Особенно «стройкой века».
И самое главное. Одно дело отчёты, а другое, что происходит на самом деле. Поэтому всюду и летают Глаза. Визуальный контроль крайне важен.
Стену уже начали строить. Над этим трудится девять тысяч человек и семь сотен единиц техники. Но до строительства я допустил лишь тех, кто открыл у меня в герцогстве свой филиал. А значит, они будут платить мне налоги…
