В скором времени мы вышли из трущоб и попали в нужный нам ресторан. Весьма дорогой кстати. Он был огорожен высоким каменным забором, имел красивый сад, пруд и даже свои теплицы, где растили овощи. А судя по блеянью, у них тут и своя скотина есть.
Обставлен же ресторан в восточных традициях. Здесь играла приятная музыка, и не было этих их кальянов, на которые мы уже насмотрелись и нанюхались, пока шли.
А ещё на стенах висели охотничьи трофеи из Зоны. Чучела, головы животных-мутантов и всякое разное.
Заняв стол побольше, на котором была красная узорчатая скатерть, расселись на удобных стульях.
Гостей здесь было не так уж и много. Человек пятнадцать от силы. И это при вместительности в сто с лишним. Но все выглядели обеспеченными, и, возможно, некоторые из них аристократы.
И вот, к нам подходит официант. Чёрный низ, белый верх. Классика.
— Что пожелаете, свиньи? — стараясь улыбаться, но сквозь зубы спросил он. И пусть все мы его поняли, ибо благодаря чипу получаем перевод речи, но говорил он не на русском. Да и, думаю, он был уверен, что мы не поймём его.
В ответ я встал и, подойдя, дал тому пощёчину. Официант же рухнул и задёргался. Пусть я и не жестокий, но прилюдное оскорбление герцога и его женщин? Да узнай об этом кто, меня все аристократы Царства на смех поднимут! И нет, я не приуменьшаю.
Так что, если не дать решительный ответ, это станет сокрушительным ударом по репутации.
— Ты кого свиньёй назвал? — спросил я официанта. Но тот не сможет ответить. Полевым медиком я ввёл в его организм убойную дозу одного вещества. Оно разрушит его нервную систему, сделав инвалидом. — Владельца ресторана сюда! — громко приказал я.
Если просто взять и уйти, это также будет признаком «слабости и терпилы». Да… тяжело быть аристократом.
Тут же примчался невысокий пухлый мужичок с лысой головой и пушной бородой.
— Дарагой гость, зачем буянить? Хорошо же всё, — примчался он и раскланялся.
— Называть нас свиньями — это хорошо? — спросил я.
— Кто назвать? Я назвать? — удивился тот, тыча пальцем себе в грудь. А я ногой указал на припадочного. — Да как такое возможно! Возможно, вы ошибаться?
В ответ я достал телефон и проиграл запись слов официанта. Иначе это клоун нас тут половину дня будет донимать и время тянуть.
— Ой… да как так. Как же так, — он схватился за щёки и начал качать головой. — Ужин за наш счёт, как часть извинений! Вы пальчики оближете. Лучшей еды вы, уверен, ещё не пробовали. Будет вах как вкусно!
Он похлопал и примчались два бугая да убрали официанта.
— Мы только что с Фронтира и сражались с тараканами, поэтому мы уставшие и злые. Будешь шутить с нами, приедут мои бойцы и сперва тебя вздёрнут, а потом и твоего хозяина. Всё, свободен, — я махнул рукой, а тот раскланялся и поспешил удалиться.
Я же вернулся за стол.
— Какое неприятное место. Мы ведь защищаем их, а они так к нам, — начала ворчать Женя.
— Тут нужно разбираться в причинах, — ответила Нина и призадумалась. — Но, да, половина Тринадцатой базы — это русские. Вторая половина — казахи. Так что всё очень странно.
— Защищаем мало, плохо, ещё и, наверное, сражаться их заставляем, — фыркнула Василиса. Она была очень недовольной этим местом из-за множества резких запахов. — Они простые трусы, которые как-то оправдывают свою трусость и слабость. Все храбрецы пали, защищая родину. А здесь собралось всё то, что пряталось за их спинами. А теперь и за нашими прячутся.
Мы замолчали. И да, место действительно неприятное. А губернатор явно не справляется со своей работой. Думаю, если здесь покопаться, моя тюрьма пополнится большим количеством Одарённых. Да и финансами…
— Гости дарагие вот! Отведайте. Лучший плов, что вы ели в жизни, мамой клянусь! — примчались два официанта и тот управляющий. Они расставили нам красивые тарелки с пловом, расставили напитки, закуску и салаты.
И да, плов вкусный очень. Затем были другие различные интересные блюда, а аппетит у нас был зверский. Так что мы ели и ели. Но вдруг….
— Ой… — сказала Дарья.
Мы продолжили есть. А еду нам всё несли и несли. Я же аккуратно перенёс отравленный образец для последующего анализа и в качестве улики. После чего мы сделали вид, будто вырубились.
