— Стелла! — воскликнула мать, а девочка тут же спрятала уголёк и сделала максимально честный вид. Сама она была очень худая. Кожа да кости. А вот глаза большие, умные и полные жизни.
— Что, мам?..
— Ты опять чумазая! — мать строго посмотрела на неё, а затем улыбнулась и протянула комок риса.
— Ой! Откуда?
— Ешь.
— Но руки… — девочка показала грязные руки, и тогда мать просто протянула комок, и девочка съела его с руки. — Вкусно! И… а что за шарик тут летает?
— А? А! Что это⁈ — удивились та, уставившись на сферу в десять сантиметров диаметром.
— Это камера, она нас весь день снимала, — сказал мальчик. — Они тут везде летают.
Картинка резко сменилась, и показали причал, где рыбаки выгружали сардину. Говорили они на французском, да и грузили во французские машины-рефрижераторы. У машин была охрана, облачённая в бронекостюмы, и они повезли груз через горную дорогу. Вскоре колонна проехала Флоренцию и добралась до портового города Ливорно. Там рыбу погрузили в корабль, и она отправилась во Францию.
В самом городе же рыбу не ели лет пятьдесят. Французские рыбаки жестоко карали тех, кто даже на деревянной лодке с удочкой выходил в море за рыбой.
Там же показали, как люди приходят в столовые и едят по талонам. Жидкая пшеничная каша с двумя крохотными кусками мяса и горсть макарон. Вот и вся еда для взрослого мужчины.
Но был один нюанс. Это мужчина ел по «серебряному талону», а недалеко сидел мужчина по «медному». И у него из еды была лишь ещё более жидкая пшеничная каша… Без мяса и макарон.
Ну так, один — начальник цеха, а второй — простой работяга. Затем вновь показали фронт. Солдаты копали могилу. Братскую могилу. Одну из многих… Здесь всё в этих могилах. На простые могилы и гробы уже попросту нет сил и денег. Поэтому копали так. И этим днём в могилу легли сто семнадцать человек.
Кто-то умер от болезней и голода, кто-то — от насекомых из Зоны, но большую часть убили жуки, которые ежедневно атаковали Фронтир. Атаковали они не с целью пробить оборону, а просто истощить оборону людей и не дать им восстановить повреждения Фронтира после прошлого полномасштабного нападения Граз.
Люди и боеприпасы заканчиваются, а жуки каждый день рождаются новые и уже готовые идти в бой.
— Двадцатое сентября, — выскоблил мужчина на надгробии деревянном. Без имён и всего прочего. Лишь дата. Соседняя могила имела число «девятнадцатое сентября» и так далее. По братской могиле в день…
Миг спустя показали итальянского генерала. Серьёзный, крепкий мужчина. Он жил близ дворца. На охране стояли два солдата, и те отсалютовали ему.
Генерал вошёл в свой дом, где его ждала красивая худая жена, а также два ребёнка, тоже худенькие. Мужчина переоделся в заштопанную повседневную одежду и пришёл на кухню, ведь уже ужин.
Весьма скромную кухню. Мебель потёртая, как и обои. Дом когда-то был шикарным, но это было лет пятьдесят назад. А затем подали на стол. Макароны!
Всем положили макарон с томатной пастой и мясом. Вот только порции…
— Как сегодня много! — обрадовались дети, глядя на совсем небольшие тарелочки.
— Ну так ваш папочка единолично сбил вражескую «муху», — улыбалась мать.
— Ого! Они же огромные! — восхищались дети, а мужчина был твёрд, как скала. И очень смущался камеры. Дети же её ещё не заметили.
Люди приступили к еде и смаковали каждый кусочек. Всё же даже у генерала нечасто бывает мясо на столе. А затем камера переместилась во французский порт города Марсель.
Сейчас туда прибыл корабль и разгрузил полный трюм свежемороженой рыбы. Порт был полон кораблей, товаров и людей, а затем камера пронеслась по городу.
Торговые центры, полные продуктов, люди, ужинающие в забегаловках и выбрасывающие остатки еды в урну, сытых толстеньких детей и разницу жизни.
Вновь картинка сменилась на Италию. Показали завод, где люди в поте лица работали до ночи. И вновь Марсель, где с наступлением темноты, люди рассредоточились по пивным, барам и ресторанам.
Показали пустые улицы Рима. И полную жизни улицу Парижа. Камера заглянула в окно римского дома, где жила обычная семья. Все уже спали, а квартира выглядела до ужаса бедно.
Затем показали обычную семью в Париже. Своя молельня, современная техника, бородатый муж перед телевизором. Жена с замотанной головой, ухаживающая за ним.
Дети с телефонами перед лицом. Ещё и робот-пылесос бегал по полу, ругаясь на преграды и людей.
Потом вновь Италия и вновь Фронтир. В очередной раз нападали жуки. Тяжёлый бой и вновь раненые да погибшие. Тела привозят в город, где с ними прощаются родственники. Жёны, дети, матери… Крики, слёзы, вопли отчаяния.
Париж… мужчина вызвал полицию, потому что перед порогом его дома сидит мышь и ест остатки пиццы, что нашла в мусорном баке. А затем на экране зрителей появилась большая надпись: «Почувствуйте разницу». Для разных стран надпись разная.
А затем было показано выступление премьер министра Французской Империи.
— Если они сейчас же не освободят наши суда, мы будем вынуждены применить силу! Это недопустимо, когда мирных рыбаков захватывают. Итальянцы словно какие-то пираты! — ругался пухлый мужчина перед парламентом страны.
