Автофикшен о разном материнстве: благополучном и трагическом. О столкновении человека с системой в тот момент, когда он максимально беззащитен и беспомощен. О месте, в котором по-настоящему страшно. И о врачах, которые однажды выбрали работу вместо собственной жизни, которые могут быть строгими, несовершенными, внешне бесстрастными. Но за этой бесстрастностью всегда скрывается чужое горе, которое не может не восприниматься как личная трагедия.«Пустота, с которой ты покидаешь роддом без ребенка, никогда не заполнится. Это физическое ощущение отсутствия… Когда он есть, все иначе. Он подрастет и будет плакать от колик, от режущихся зубов, он будет будить тебя по семь-восемь раз за ночь. У него будет температура, понос, ветрянка, иногда он будет плакать просто так, чтобы привлечь твое внимание, а ты будешь уставшей, обессиленной, с больной поясницей, жирными волосами и синими кругами под глазами. Но ты будешь кому-то мамой. И это навсегда».Каждое слово, которое произнесла медсестра, почему-то больно кололо. Ну пусть не больно, но неприятно. То самое «неприятно», которое испытываешь, когда берут кровь из пальца, когда делают татуировку, когда тебе наступили на ногу в баре. Но этого самого «неприятно» до сих пор я могла избежать за разумную сумму денег. И сейчас была уверена в том, что ни в чем не виновата перед медсестрой. И в то же время понимала, что сейчас никакие деньги или имя не помогут мне. Помогут ли удача или Бог, тоже не знала.Для когоДля женщин, имеющих опыт родов и материнства; женщин, не имеющих этого опыта, но желающих о нем узнать.
Книга создана при содействии агента Уны Харт и бюро «Литагенты существуют»
Редактор:
Издатель:
Главный редактор:
Руководитель проекта:
Арт-директор:
Корректоры:
Верстка:
Дизайн обложки:
© А. Султан, 2024
© Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2024
Спать хотелось невыносимо, но игнорировать разрывающийся мочевой пузырь я больше не могла. Вздохнув, с трудом, не открывая глаз, села. Только коснулась пола, как между ног заструилось тепло. Неужели все-таки описалась? Или воды отошли?
За окном было темно, город, укутанный смогом и холодом, спал. Наверное, еще и пяти утра нет… Я добрела до туалета. Сидушка унитаза ледяная. Выдавила из себя последние капли, бросила взгляд на кусочек туалетной бумаги и увидела темное пятно. В сером свете я не смогла понять, что это, подошла к зеркалу и щелкнула выключателем. Вернулась к унитазу и увидела целое созвездие капель на молочном ворсистом ковре. Я отрывисто задышала и вдруг поняла, что кровь льется по внутренней стороне бедер. Стянув промокшие насквозь трусы, кинула их на пол у ящика с грязным бельем и взяла чистые с сушилки, трясущимися пальцами прикрепила ночную прокладку. Страх липким, холодным потом покрыл спину, пальцы, шею.
Нельзя плакать. Я вошла в спальню, сжала челюсти, выдохнула, плач надулся плотным комком в горле. Будто я не беременная с кровью в промежности, а жаба, готовящаяся выбросить язык за мухой пожирнее. Позвала мужа:
– Рус, у меня кровь.
Он резко сел и посмотрел на меня.
– Что случилось?! Что делать?!
– Я позвоню врачам и, наверное, вызову скорую? Позвони маме, скажи, чтобы приехала.
Рус поднялся и взял телефон. Я зашла в гардероб, чтобы собрать вещи в роддом. Положив телефон на полку с кофтами, включила громкую связь. Несмотря на ранний час, Сауле Жанатовна ответила сразу, видимо была на дежурстве.
– Алло, извините, что так рано, у меня кровь идет, красная, много. Мне к вам ехать?
– Красная жидкая? Не коричневыми сгустками? – Врач будто ждала моего звонка.
– Красная, жидкая.
– Где-то болит? Тянет поясницу? Неделя какая?
– Не болит. Начало тридцать четвертой.
– Ребенка чувствуешь?
Я закрыла глаза, положила ладонь на живот и прислушалась.
– Не чувствую, – я зажмурилась, будто, закрыв глаза, смогу услышать дочку, – но ничего не услышала. Я мысленно позвала ее и стала слегка нажимать в разных местах, но ответа не было. Я выдохнула и попробовала вдохнуть – не получается. Резко затошнило. – Я ее совсем не чувствую, живот какой-то твердый.
– Вызывай скорую, езжай ко мне на Басенова, я тебя приму, – ее фразы были короткими, голос четкий, без эмоций, но какой-то теплый.
– Хорошо.
Я подняла глаза и в зеркале встретила выжидающий взгляд Руса. На себя я не смотрела.
– Что сказали?
– Вызывай скорую, я соберу вещи.
