Вот уж не знаешь, где найдешь. Впрочем, если я верно помню, как работают эти Врата, нам отсюда будет не видно, куда он нас выбросит. Так что я бы предпочел все–таки взять вертолет и, прояснив тутошнюю картографию, летать явными маршрутами.
В дверях возник Мик, держа автомат одной рукой, а второй подтягивая сползающие трусы. На перебитых глянул мельком, а эльф его явно заинтересовал. Тоже мне, Ливингстон, открыватель неизведанного.
Здрассте вам, — изронил фон стеснительно. — Извините, что мы так резко. Мейсона иногда заносит. Всегда, если быть точным.
Ты часом не забыл, за кого ты?
Никогда и не знал. Помню, как был за русских на чемпионате мира по футболу. Даже ты мне никогда не причинял подобного огорчения.
Я друг! — не замедлил эльф воспользоваться замешательством.
А ты вообще заткнись.
Эльф счастливо закивал и заткнулся. Вроде серьезный дядька, седовласый такой, лет, возможно, за полста, а то ли и за тысячу, зря ли Эл говорил, что они старение победили… а ведет себя, как подлиза в детском саду. Я вот никогда до такого не опускаюсь. Когда в меня тычут стволом, я неконтролируемо мрачнею и совершаю чудеса предприимчивости. Правда, меня гуманитарием не назовешь, а его не назовешь никак иначе.
Где–то там еще двое, — напомнил я Мику.
У транспорта, — услужливо подсказал эльф. — Я прикажу им не нападать.
И они послушаются? — не знаю, как он, а лично я отродясь не видел, чтобы реальные бойцы подчинялись такому пораженцу. Тем более столь неформальное подразделение. В нем, поди, только кулаками авторитет и заработаешь.
Не уверен. Но мы не враги! Я не имел в мыслях на вас нападать.
Ты еще скажи, что Хранителей не вы повыбили.
Мы. То есть, они, — эльф осторожно указал пальцем на ближайший труп. — Таково было их задание. Но вы — не Хранители, вы такие же…
И забуксовал, нюхом почуял, что ступает на тонкий лед, рискуя невзначай оскорбить привередливых человеков сравнением с точно такими же. Как же, как же, мы такие, не умея как–то ярко обособиться — придумали себе богатый внутренний мир и различные оттенки красок для волос, а «ну ты прямо как этот» возвели в ранг несмываемого оскорбления. Хотя, если подумать, правда же все одинаковые — ни один еще не родился от почкования и не вышел в космос без скафандра.
И кто вы такие? — полюбопытствовал Мик. — Почему это вы Хранителей бьете, а Мейсона за друга считаете? Он очень одиозная личность, к вашему сведению.
Ну спасибо тебе, то есть сам козел.
Сперва вертолет, пока не улетел. Держи его, и не дай бог упустишь. Я пойду наверх, предложу почетную сдачу.
Я могу! — подал голос эльф, не предпринимая, впрочем, попыток подняться. — Они не сдадутся без приказа.
Их проблемы. Лежи и не рыпайся.
Скажите им, что я приказал! Меня зовут Фирзаил, они должны мне подчиняться!
Какие страсти. Должны–то должны, но вот будут ли? Полагаю, что пистолет в таком деле будет поубедительнее любого фирзаила.
А меня зовут Майкл Текки Ли, — отрапортовался фон. — Ты, уважаемый Фирзаил, можешь встать или лучше присесть, только лишних движений не делай. Я слыхал, ваш народ достиг великих успехов в боевом искусстве?
Ну вот, меряться начал, сейчас еще член и линейку вытащит. Я, по правде, сильно сомневаюсь, что эти пять футов с плешью смогут чем–то сильно удивить Мика — разве что достанет из рукава волшебную палочку и шарахнет из нее дезинтегрейтом, но того этим разве возьмешь? А если при демонстративном ката фон неосторожно зашибет Фирзаила — одной неразрешенной проблемой станет меньше. Не люблю я этих стремительно размножающихся сущностей — этот не враг, тот не враг, но все горазды друг другу шею мылить и требовать поддержки. Я себе в друзья наметил, как вовремя догадалась общественность, ренегатов с коряги. Не в последнюю очередь потому, что они ни с кем не собираются драться и вообще пофигизмом славны. Но они, в силу этой же славности и скромности, и не навязываются.
В целом, конечно, может получиться и так, что все мы друг другу не враги. Эл ведь сам толком не знал, кто и зачем охотился за Айрин. Может, они хотят ее возвести в аццкие королевы красоты. А натянутые отношения с Хранителями несложно объяснить местными традициями. В конце концов, за последними определенно не ржавеет. Судя по количеству крови в заклинательном чертоге, этот их Мастер Боя не стеснялся в выражениях, да и мы, не разобравшись, приняли их сторону и уже прикончили пятерых… Бах, бах — шестерых. Что ж ты, болезный, на меня выскакиваешь, да еще и ружье наставляешь? У меня ведь рефлексы, инстинкты и вообще… как Мик изысканно выразился — одиозная я личность.
