Тут–то они и явились — гости эти, хуже налоговой инспекции. Безжизненный лесок ожил в мгновение ока. Из–под крон брызнула стая какой–то мелкой шушеры, навроде летучих мышей, только совсем мелких. Мелькнула за деревьями пара фигур, отдаленно похожих на давешнего чертика — дернули было к нам, но забуксовали, разглядев нашу колоритную компанию. А совсем неподалеку от нас земля стремительно вспучилась огромным нарывом, и сравнить–то не с чем, по монолитному дерну разбежалась паутина трещин… Судя по размеру нарыва, тварь под ним могла быть размером с бегемота. Краем глаза я заметил, как вздулась мохнатая холка Эла, он явно сам оказался не в восторге от такого изобилия посетителей — но обсуждать план действий было некогда, так что на ходу я вскинул дробовик и жахнул по туче летающей мелочи. Знать бы, какая оказия — зарядил бы ружье мелкой беличьей дробью вместо двухнулевой картечи, чтобы уж весь рой сразу… хотя где бы, интересно, взял этую дробь? Сроду ее не водилось в моих закромах.
Результат, как и следовало ожидать, вышел скромный — из роя выбилось кровавое месиво, широко оросив окрестности, но не нанеся размеру роя видимого ущерба. Однако хватило и того — клуб этой самой летучей швали забуксовал и словно впился сам в себя, кровь хлестанула потоками уже во все стороны… хотя нет, не кровь — дрянь какая–то, не такая вонючая, как гаракхова, но тоже не гиннесс. Так, говорят, в стае диких собак свои пожирают своих же подраненных, не в силах устоять перед запахом добычи. Врут, наверное. Не такой уж я и зоолог, но собаки всегда казались мне ребятами правильными, вот вроде Хранителя… Чтоб так продавать собачье братство тупо за жратву, как фон Хендман (который, впрочем, обычно и жратву слопает, и братство сохранит, и еще по пути сломает что–нибудь нужное, вроде Пентагона) - это им не идет как–то.
— Матерь божья! — квакнул Чарли и издал горловой звук характерного толка.
— Не споткнитесь, мистер Мейсон! — с энтузиазмом посоветовал Эл, когда я пятясь продвинулся мимо него.
— В этого пальнуть? — я перенацелил винчестер на пучащуюся землю.
— Бессмысленно, но если хотите…
Не хочу. Патронов у меня вовсе небесконечное количество, а что там еще дальше будет?
Земля тем временем лопнула, выпустив очередное чудище. Вот уж тут и меня чуть не вывернуло. Веретенообразное тело, покрытое плотно подогнанной костяной чешуей на зависть гаракху, да и любой другой скотине — и множество обманчиво дистрофичных щупалец по всему периметру тела. Эдакий идеальный бур… чего ему, скажите на милость, в подземье не жилось?
Пожалуй, плохой вопрос. Его лучше не озвучивать. Если Эл стеснительно объяснит, что этой бедняжке там слишком страшно, я рискую надолго потерять сон.
Веретено выбралось на поверхность, плюхнулось на дерн и покрутилось, как стрелка компаса, нацеливаясь на нас. Щупальца непрерывно извивались, словно выбирая позицию для низкого старта.
— Сделайте что–нибудь! — вспискнула Айрин. — Микки, чего ждешь?!
— Спасения, — меланхолично пояснил фон где–то за моим плечом. — Или обеда.
Стрелять картечью в эту дрянь и вправду не показалось хорошей идеей. Ну, по этим ее ходулькам… оторвет парочку. Судя по их количеству — этим только злить. Корпус, по–моему, и из «калашникова» не вдруг разворотишь.
Эл, однако, тут был как дома… хотя почему — как? Дома он тут и был, и был, по всему, ответственным квартиросъемщиком — не позволял племянникам из провинции курить где ни попадя и какать мимо унитаза. Дождался, пока я отступлю в безопасную область за вардом, а аццкое веретено рванется стремительным наутилусом в нашу сторону; после чего неспешно, практически элегантно стек лапками со ствола деревца и сам оказался рядом с нами.
— Лучше прикрыть глаза, — посоветовал он и пришлепнул собственные лупетки большой черной лапой. — Сейчас будет ярко.
Я, как знатный нигилист, понадеялся на свои стрелковые очки и пренебрег хорошим советом. Зато не упустил чудесное кино. Веретено безошибочно летело прямо в нашу толпу, когда вард его обнаружил и жахнул со всей дури. Или не со всей… очень уж дурацки деревце выглядело. Адский выползень уже пролетел было мимо него, и я машинально начал задирать дотоле опущенный ствол, дабы влепить во фронтон уродища гол престижа, когда вдруг сухо треснуло, тварь швырнуло в воздух, словно поддетую чудовищным апперкотом, а потом с дерева хлобыстнуло белым… тут–то я и ослеп.
— Йой, — высказался Мик. Вот уж не сомневался, что он тоже не послушается.
— Что за?! — взвыла и Айрин.
— Можно уже смотреть? — прокряхтел счастливчик Чарли. Вот так незамутненность и следование служебной инструкции порой оказываются превыше всякой личной крутости.
