— Либо то, либо другое. Как оперативников мы используем ваших людей. — Эльф тоскливо покосился в сторону трупов. — Они чаще сочетают оба этих качества.
— Ну ты меня с ними познакомь, ладно? Лучше с теми, которые умеют. Их развести на толковище — выйдет для обеих сторон познавательно.
— Обязательно познакомлю. — Фирзаил замялся. — Только боюсь, что тебе не понравится.
Это он фона не знает. Как-то на моей памяти он переведался с шибко могучим парнем, специалистом по боевому карате, так после первого же раунда бегал по кругу, с восторгом показывал разбитый нос и верещал что-то радостное, в духе «Ты зацени! Вот так молодец!». Потом навещал того парня в травматологии, носил ему колу и пончики. Парень был не рад, но вовремя смекнул, что умиленный фон хотя бы не так травмоопасен, и сносил его визиты с терпением, достойным мастера древней восточной философии.
— Мне понравится, — отмахнулся фон беспечно. — Мне всегда нравится.
— Наши боевые искусства… они другие.
— Так за то и ценим. Что за интерес с таким, прости, чахликом по нашим правилам? Если очень приспичит, то у нас полный Таиланд боксеров в минимальных весах.
— Наши бойцы сражаются с применением своих природных возможностей. То есть волшебного плетения.
— И правила не запрещают?
— Нет. Это ведь не оружие. Это наша природная сила, возмещающая малую возможность наших мускулов.
— Все равно интересно попробовать.
Уж этот попробует. Будут клочки от их волшебного плетения летать по закоулочкам.
— Прекратите ерундой заниматься, — потребовала Айрин. — Микки, ты знаешь, что он меня обозвал «камертоном» и требует принять участие в какой-то оргии?
— В оргии — это правильно, хотя ума не приложу, что в ней делать камертонам.
— Всего лишь в заклинании!
— А идея с оргией выглядит гораздо интереснее.
— Это вы уже сами можете договориться, после.
— С ней договоришься, как же, она самых честных правил. Только кошмарные создания вроде тебя, Хранителя или Мейсона способны в ней пробудить фонтан чувственных искр. Да и от тех скорее пострадать можно, чем получить удовольствие.
Уберусь-ка я подальше, пока не началось. Ему-то за счастье позлить подругу детства, а моя тонкая душевная организация на такое не рассчитана. Тем более что я видел на Стиви ботинки размера вполне воодушевляющего.
— Следить, опрашивать на общественно полезные темы. Не отпускать, пока не вернусь. В секту их записываться не спешите, она у меня вызывает подспудное подозрение. Да, Фирзаил, я понял, что ты друг или, вернее, очень норовишь им казаться, но в последний раз такое дружелюбие ко мне проявляли свидетели Иеговы, а это настораживает.
— Вашему виду не свойственно дружелюбие, это всем известно.
— А про ваш вид мы вообще ничего не знаем, так что придержал бы ты свои речи за большую симпатию или хоть чем-то их подкрепил.
— Чем, например?
— Даже не знаю. Удиви меня.
— Дружелюбие невозможно доказать. Его можно только испытывать. Самое откровенное уважение и благодеяние зачастую проявляется под влиянием обстоятельств и легко может измениться на противоположное.
— В том числе твое?
— Вы уже нанесли нашему делу немалый ущерб. — Фирзаил выразительно повел бровью на тела в углу, — но сердиться на вас за это я не могу и не хочу. Тем более что с вами пятый Камертон, а это искупает любые неудобства, если только вы послушаетесь голоса разума и примете нашу сторону.
— Пока что мы не уверены в целесообразности таких инвестиций.
— Инвестиции — вложение средств с целью последующего извлечения прибыли, — подал голос позабытый Чарли, не отрываясь от созерцаемой им точки в полу. — На прошлой неделе вычитал в календаре эрудита.
— Именно так, Чарли. Ты в порядке?
— Я думаю, Мейсон.
— Не надорвись. Я скоро.
