— А убивать нельзя. — Эх, если Чарли чему и учится, то как-то очень неявно. — В этой связи хочу тебя спросить, Мейсон, уверен ли ты, что все здесь произошедшее было необходимо? Что нельзя было как-то иначе? Ты ж ведь учти, перед иностранцами позоришь, они ж не будут разбирать, что ты неотесанный канадец, так и напишут в газетах, что, мол, очередной акт проамериканской агрессии.
— Э… в газетах?
— Ну там или ноту протеста пришлют. Ты чего думаешь, я тебя ото всего прикрыть могу? На меня шеф до сих пор волком смотрит, когда припоминает ту историю с маньяком, хотя мы ее и старались замять, как могли. Но там хоть маньяк, да и наших кругом полно было, чтобы засвидетельствовать своевременность применения оружия, а тут свои!
— Вот те на. Это кому они свои?
— Да вот мне же и свои! — Чарли истово поколотил себя кулаком в нашивки, оставшиеся на форме. Былой владелец спорол только фамилию, а остальное осталось, хотя и мало что мне сказало. С рукава смотрел характерный логотип — белый профиль горной птицы на черном поле. Не припомню таких своих. — Сто первая воздушно-десантная! Эти ребята в Ираке свою кровь проливают за нашу свободу!
Тут даже фон Хендман озадачился и не стал смеяться. Наверное, пытается установить параллели между тем, где Ирак, и свободой Чарли. Внешняя политика — наше слабое место, раз и навсегда ее не зазубришь: все время новые угрозы свободе отыскиваются.
— Если тебя это утешит, я его пальцем не тронул. Он сам себя подстрелил — видимо, в порядке защиты твоей свободы и прочей демократии.
— Это не повод для ерничания, Мейсон! Человек погиб, исполняя свой гражданский долг!
— Гражданский долг?.. Это как супружеский?
— Он же солдат, если ты не заметил! Солдаты просто так не оказываются абы где!
— Боюсь, что оказываются, — скромно встрял эльф. — Я не очень хорошо был знаком с этой командой… они относились ко мне с предрассудками, свойственными вашему виду. Но я имею представление о том, как проводится рекрутинг. Немалое количество военнослужащих с большой готовностью соглашается на смену контракта — кто из любопытства, а кто и из меркантильных соображений.
Чарли окончательно поник главою. То, что показалось ему достаточно ровной почвой, на которой можно закрепиться посреди здешней фантасмагоричной катавасии, из-под ног упорхнуло не задерживаясь. Сказал бы, что жалко парня, да вот не жалко же. Впредь будет рождаться не здесь. Сидел бы себе сейчас в кабинете с мягкими стенами, писал цветными фломастерами четвертую версию объяснительной записки о произошедшем в моем доме. Может, еще пару слов со своего календаря выучил бы, а то ведь недолго и показаться образованным спецслужбистам доппельгангером, наскоро принявшим форму офицера полиции, но сохранившим мозговой ресурс среднеразвитой рептилии.
— Может, полетим уже? — Айрин притомилась глядеть в горизонт. И то сказать, ввиду туманов он скучен. В самом деле, пора бы уже и двинуть, пока она не начала устранять причины задержки, вырезая нам языки. А мне еще и мозг, а то я неоправданно много времени уделяю обзорам его деятельности.
— Залезай, — предложил Мик Чарли. — Либо, если не хочешь, не залезай, а оставайся тут дожидаться Эла. С нами тебе, конечно, не очень комфортно будет, так мы же не звери, чтоб навязываться.
— Заодно присмотришь за Йоргеном.
— За кем?
— Ах, ты ж все проспал в своей галерее. Мик приручил яйцо динозавра, за ним глаз да глаз нужен — круглое, того гляди укатится.
— Кстати, яйцо! Мейсон, ты почти молодец: мы бы его непременно забыли.
— Оставь его. Вымрет же под огромным щедрым солнцем.
— Зря его утаскивал, что ли, с риском для жизни?
— Все, что ты когда-либо делал, описывается именно этой фразой.
Клац. Какой нехороший «клац», знакомый до боли. Это Айрин взяла с пола первый попавшийся автомат и дернула затвор.
— Либо все тут оставайтесь, либо влезайте уже и заткнитесь. Все. Наглухо. Ясно?!
Чего ж неясного. Мы с Миком аж плечами сшиблись в попытке поскорее попасть в салон. Трудно скоординироваться, сохраняя радиомолчание.
Джаспер нацепил свои наушники, как будто что-то надеялся в них услышать, пощелкал тумблерами и, оглянувшись на нас, запустил винт. Это стронуло Чарли с места — он решил, что с людьми-то проблем не оберешься, а яйцо динозавра его и вовсе укатает, так что влез к честной компании и первым делом пристегнулся ближайшим ремнем. Интересно, а если бы Чарли был прав во всем, в его обществе никого бы не убивали и все пристегивались — куда бы это завело? Пришлось бы такой мир спасать совокупными усилиями пяти Камертонов? А если да — то, собственно, зачем?
— Лететь недалеко, — предупредил пилот, оборотив к нам усы, покуда винт разгонялся. — Очень прошу вниз не стрелять и не прыгать. — Он одарил персональным осуждающим взором эксцентричного Мика. Тот как раз влезал в свою «гавайку», через что выглядел способным еще и не на такое. — Там часто всякое бегает, и внизу, и вообще по сторонам, так я умоляю, не связывайтесь! Вы, конечно, о себе много думаете, только птичка не новая, а они тут разные бывают, иные чихом способны мотор вырубить.
