Ржание Мика перешло в истерическое хрюкание. Эл перестал его бить, видимо поняв, что дальше без оглобли никак.
— Чего он? — Айрин перевела взгляд на меня. — Что не так с профессором?
— Я вот как раз понял, что он имел в виду, когда предлагал угадать, кто он.
— В смысле, богом собирается прикинуться? Да на здоровье, лишь бы дело сделал.
— Ну привет. За то ли боролись? Не знаю как у профессора, а в моем светлом будущем культу божественных высокомерных говнюков не самое место.
— Эй, вы о чем это? — Верный своей жизненной позиции Чарли. — Какой бог? Куда кого вести? Это ж не настоящий Апокалипсис, да? Я имею в виду это, настоящий-то должен быть по правилам, правда? Чтоб и Христос там пришел, и в долине этой самой, как ее, армии сошлись и все такое. И вообще, даже не грохнуло как следует! Разве что-нибудь значимое случается без грохота, шума и пыли?
Мик насилу отдышался.
— Спасибо, Чаки, так бы и сдох со смеху, если бы ты плакать не заставил. Уверяю тебя, бомба на Хиросиму была сброшена безо всякой барабанной дроби.
— Так что смешного-то? — нетерпеливо пихнула его Айрин.
— Где смешного? А, ты про это. Не знаю. Просто смешно стало так, что, думал, кончусь. Мейсон вот так же всегда ухохатывается с Николаса Кейджа, в каком бы тот ни представал драматическом образе.
Святая правда. Столько в жизни повидал чудиков — рассказал бы, да не поверите. Люди бывают и ушастые потешно, и с забавными носами, и умилительно толстощекие, и с глазками, вызывающими желание захихикать, но Кейдж — это что-то выдающееся. Даже упражнение делал по совету психолога: подробно описывал проблемное лицо и понимал, что нет в нем ничего столь уж криминального. Но как на экране увижу — опять ржач. Самому неловко.
— Думаете, не справится? — предположил Эл.
— Понятия не имею, дружище. Я с ним знаком был минут пятнадцать до вашего выхода на сцену. С виду как есть цивильный гондон, извините мой французский, выскочит такой в условиях военного времени на ребят без чувства юмора, но с большими автоматами — и в Меггидо кому-то другому придется заведовать. Может, конечно, он тут наловчился чудеса творить и, в частности, разрывы запечатывать?
— Полагаю, подобную мутацию мы бы разглядели. Мне кажется, что подготовка, о которой он упомянул, скорее относится к созданию базы для появления в вашем мире. Понимаете, создание убежищ, наличие контактов и инфраструктуры.
Что-то он заострился на профессоре, словно ждет от нас чего-то. А чего, интересно? Что мы попросим его туда не пущать, а то и вовсе ликвидировать во избежание? Или что сядем профессору на хвост и будем его контролировать? Вот уж это мне совсем не нравится, я его все равно очень скоро придушу, так что проще сразу все точки расставить, чтоб не войти в историю очередным Лонгинием.
— Я имею в виду, что в вашем мире есть какие-никакие ресурсы, позволяющие считать борьбу небезнадежной. Население его, мобилизовавшись, вполне способно продержаться до тех пор, пока проблема не будет решена. Но на правах дружеского совета рекомендую вам не очень распространяться о своей роли в этой истории. Сами понимаете, какая-то неведомая антистрессовая структура на одной чаше весов — и вполне реальный конец света на другой… Народишко у вас тот еще, дай только на кого-нибудь всех собак повесить.
— Эл, да ты стал мизантропом?
— А что делать, когда вокруг такие упырки, как вы?
Эл оскалил зубы, всем своим видом давая понять, что пошутил, но, как мне показалось, ему стало существенно легче, когда наболевшее прозвучало. Вот и ладушки. Справедливо.
— А вот чего скажи мне, обезьяний сын. — Айрин сосредоточила на Эле суровый взор, и бедняга инстинктивно поежился, — если бы мы в этом игрище отказались участвовать, что бы тогда с миром было?
Эл беспомощно развел лапами.
— Раз на раз не приходится. Действительно, энергетическая решетка его была истощена до крайней степени. Вы ведь сами наверняка замечали, что в мире происходит огромное количество… скажем так, нелепых трагических случайностей?
— Самолеты падают, — неуверенно предположил Чарли. — Часто!
— Да, такого рода. Падают самолеты. Обрушиваются здания. Меняется климат, как правило к худшему. Где-то в море, я слыхал краем уха, вылилось некое ископаемое, что привело к природному катаклизму. Древний вулкан пробудился… у вас же, не путаю? Эти явления происходили все чаще, а последствия их были все грознее именно потому, что антистрессовая энергия мира была на исходе. Еще несколько неудачных стечений обстоятельств, и любая вспышка болезни стала бы гибельной, любое землетрясение — катастрофическим… В целом, как заметил этот самый профессор Нойманн, долго ждать не приходилось — по проведенным ими расчетам ваш мир не пережил бы две тысячи двенадцатого года… Да вы и сами наверняка слышали об этом, эта информация не была закрытой, она распространялась в мире с пугающей откровенностью.
— Но теперь этого не будет?
