— Ну, допустим, — мужчина рассмеялся. — На примере звука просто проще обучиться, потом он будет не нужен. Закрой глаза и проделай это упражнение самостоятельно.
Я последовал его совету. Очистить разум — не самая простая задача, особенно когда у тебя там гуляет вихрь. Посидев так несколько минут, я вроде пришел к тишине, но задействовал для этого магию, наверное, оно так и должно работать.
Как только мыслей в голове не стало, я начал думать о звуке — да, именно телевизионный шум. Это шипение помогает сосредоточиться. Не знаю почему, но это так.
Я почувствовал какой-то импульс в голове и открыл глаза. Мужчина сразу установил со мной зрительный контакт, и первые несколько секунд мне казалось, что я победил в этой небольшой игре, но он как-то смог начать вытягивать из меня мысли и воспоминания. Через мгновение было чувство, будто плотина прорвалась, и полился поток из всего, что я так тщательно прятал.
— Кажется, у меня не вышло, — произнес я, пока он рылся в моей голове, изучая буквально все.
— Попробуй еще раз, пока действует контакт, очисти голову и выстрой эту стену.
Я смотрел на него и пытался вновь разгрести все, что выплывало наружу, представляя выбранный мною шум. Когда мне показалось, что вот-вот я закрою голову от него, он снова это сделал. Теперь он вызывал какие-то неприятные воспоминания, что таились где-то на подкорке Андрея: как он ввязался в драку за девочку в академии, но его избили; как ему пришлось есть землю, потому что отец наказал его за курение; как обмочил штаны, будучи ребенком, увидев первую смерть, и то, как его мать рыдала на коленях, прося прощения у незнакомого человека, но он бил ее по лицу. Все эти воспоминания питали гнев, нарастающий внутри меня, и я не мог с ним ничего сделать. Эта та часть, которая хранилась здесь и которая, судя по всему, сделала из него того, о ком я читал в деле.
Я начал непроизвольно морщить лицо, а голова стала болеть. Поддался эмоциям, которые хоть и не были моими, но причиняли мне такой же вред.
— Хватит! — Крикнул я, обращая на нас все внимание людей в баре.
— Интересная у тебя жизнь была, Андрей.
— Вы… — задыхаясь от бушующего во мне раздражения, начал я, но он меня перебил.
— Успокойся. Если ты не научишься это скрывать, то этим легко будет воспользоваться. Ты не плохой человек, каким себя считаешь. Я вижу, как ты изменился, и знал тебя с самого твоего детства.
— Кто вы такой?
— По окончании наших уроков ты все узнаешь, только тебе надо постараться.
— Вы точно хотите найти дочь? Зачем все это?
— Отчасти, для начала я хочу, чтобы ты был полезен.
Черт! Он достал из моей головы то, о чем я даже не знал, и мне это не нравится. У меня своя жизнь, пусть и в чужом теле, и я не хочу переплетать ее с Андреем, что раньше был тут.
Мы продолжали так целый час, но каждый раз он разрушал ту стену, что я с таким трудом выстраивал. Мне кажется, к концу нашего обучения я сойду с ума.
Закончив эту тренировку, мы договорились встретиться снова через день, и радости от этого я уже не испытывал.
Уже подойдя к офису, я заметил машину скорой помощи, которая стояла около наших дверей, и, сорвавшись с места, сразу побежал внутрь. Нет смысла скрывать, что мне стало страшно.
— Что здесь произошло?! — Воскликнул я, вбежав в подвал. На диване лежал Денис весь в синяках и ссадинах. Лицо было неузнаваемо из-за крови, а сам он был будто и не жив. Дыхание слишком слабое, слишком медленное… Почти отсутствовало. Он выглядел так, будто по нему машина проехала. Его крепко обнимала Лиза, которая явно мешала раздраженным врачам. Девушка терлась лицом о его тело и без остановки ревела. Она посмотрела на меня красными и опухшими глазами от слез. Всхлипнув еще раз, в ее ноздре образовался пузырь, и мне на секунду стало смешно.
— Денис… — всхлипнула она. — Его избили…
— Кто? — Я подбежал к Лизе и попытался оторвать ее от Самойлова, чтобы врачи наконец смогли подступиться, но девушка, словно маленькая зверушка, вцепилась в него и не хотела отпускать. Она вырывала руки, вжимаясь все сильнее в Дениса, и начинала кричать только больше. Врач закатил глаза и посмотрел на меня. Я вздохнул и, не задумываясь, насколько больно могу сделать ей, силой оторвал от Самойлова. В благодарность мне последовал кивок от доктора, и он тут же стал его осматривать.
Я развернул Лизу, которая не отводила взгляд от Самойлова, к себе. Она прижала руки к груди и опустила взгляд.
— Это моя вина… — пробормотала девушка, продолжая всхлипывать.
— Ты можешь объяснить, что здесь произошло вообще? Ты же вроде домой поехала, что ты тут делаешь?
Я осмотрел Лизу и увидел на ее шее красный след, будто от веревки. Она, увидев мой взгляд, потерла горло и, продолжая рыдать, вновь произнесла: «Моя вина».
Лиза вышла из машины около второго магазина и, получив необходимые распечатки, собиралась вызывать такси в направлении офиса. Машина, следовавшая за ней, остановилась неподалеку от магазина.
