— Я видела тебя в сражениях, — возразила она. — И теперь — два мага! Понимаешь ли ты, что это значит? Ты недооцениваешь себя!
Дзирт готов был рассмеяться над иронией этих слов. Она думает, что он попадется в ту же ловушку, в которую некогда попался прежний оружейник и из которой никогда уже не смог выбраться.
— Это ты недооцениваешь меня, Мэлис, — с угрожающим холодком сказал Дзирт.
— Мать Мэлис! — напомнила Бриза, но замолчала, увидев, что никто не обращает на нее внимания, поскольку драма продолжала разворачиваться.
— Ты просишь, чтобы я служил твоим дьявольским замыслам, — продолжал Дзирт.
Он знал, что каждый из присутствующих нервно хватается за оружие или готовит заклинания, дожидаясь удобной минуты, чтобы снести голову богохульствующему глупцу, но это не трогало его. Детское воспоминание о боли, которую он вынес от порки хлыстом, наводило на мысль о грозящем теперь наказании. Пальцы Дзирта ласкали круглый предмет, придававший ему храбрости, хотя он продолжал бы в любом случае.
— Все это ложь, как и наш… нет, твой народ тоже ложь!
— Но твоя кожа так же темна, как моя, — напомнила Мэлис. — Ты — дров, хотя так и не понял, что это значит!
— О, я хорошо знаю, что это значит!
— Тогда поступай, как требуют правила!
— Твои правила? Но это такая же проклятая ложь, такая же огромная ложь, как этот мерзкий паук, которого вы считаете божеством?
— Дерзкий слизняк! — вскричала Бриза, замахиваясь хлыстом.
Но первым ударил Дзирт. Он вынул из сумки Закнафейна маленький керамический шар.
— Будьте вы все прокляты! — крикнул он, бросил шарик на каменный пол и закрыл глаза, когда камешек в шарике, зачарованный волшебным, излучающим свет двеомером, взорвался в комнате, ослепляя чувствительные глаза его родни. — И будь проклята Паучья Королева!
Мэлис отшатнулась назад, трон вместе с ней со страшным шумом упал на каменный пол. Из всех углов комнаты неслись крики боли и ярости, когда ослепительный свет долетал до очередного ошеломленного дрова. Наконец Вирне удалось произнести противозаклинание, и в комнату вернулась привычная темнота.
— Схватить его! — зарычала Мэлис, все еще пытаясь выбраться из-под тяжелого трона. — И казнить!
Остальные еще не успели прийти в себя, чтобы подчиниться приказу, а Дзирт уже выбежал из дома.
Молчаливые ветры принесли призыв на Астральный Уровень. Пантера вскочила на ноги, не обращая внимания на боль, и прислушалась к этому голосу, к этому ласковому, спокойному голосу.
И пантера изо всех сил помчалась на зов нового хозяина.
Вскоре после этого Дзирт выполз из узкого туннеля (Гвенвивар шла рядом) и пересек двор Академии, чтобы в последний раз взглянуть сверху на Мензоберранзан.
— Что это за место, — тихо спросил он пантеру, — которое я называю своим домом? Это мой народ по коже и по крови, но я не родня ему. Он для меня потерян навсегда. — Интересно, сколько еще таких же, как я? — прошептал Дзирт, бросая последний взгляд на город. — Таких же обреченных душ, какою был Закнафейн, бедный Зак. Я поступаю так ради него, Гвенвивар. Я делаю то, чего он не смог сделать. Его жизнь — темный свиток, выгравированный дорогой ценой, которую он заплатил за гнусные обещания Матери Мэлис, — это его жизнь стала уроком для меня.
— Прощай, Зак! — крикнул он, и в голосе его прозвучал вызов. — Отец мой, верь, как верю я, что, когда мы встретимся в другой, будущей жизни, это будет не то адское существование, на которое обречена наша родня!
Дзирт повел пантеру обратно в туннель, ведущий в неукрощенное Подземье.
Наблюдая за ее легким бегом, Дзирт подумал, как ему повезло, что нашел близкого по духу спутника, настоящего друга. Жизнь будет нелегкой для него и Гвенвивар за пределами охраняемых границ Мензоберранзана. Они будут беззащитны и одиноки, — и все же, думал Дзирт, им будет лучше, чем в злобном окружении дровов.
Вслед за Гвенвивар Дзирт вошел в туннель, оставив Мензоберранзан позади.
