Он уже отдышался после пинка. Лунатик, молчаливый и настороженный, стоял в стороне. Ему было не смешно, я это сразу заметил. Мне тоже было не весело, а искусанная шея не на шутку кровоточила.
— Все, пошли отсюда…
— А схрон? Верка, говори, где схрон? — требовал Фатьян.
— … вам, а не схрон, — отвечала Верка.
— Ну ты мне потом всю правду расскажешь, когда буду колотить как Сидорову козу…
…Имелось в этой разборке что-то унылое и непрестижное, хотя отлов мародерки, без сомнения, спас жизнь не одному раненому сталкеру. Главная наша проблема — Бархан на хвосте — продолжала существовать. Лунатик еще сильнее загрустил. Синус же, напротив, всю обратную дорогу пребывал в отличном настроении, выбрав объектом для насмешек меня. Шутки варьировались от банального «обнимала, а теперь жениться придется» до «укусила — кровососом станешь», и я его в конце концов послал.
В лесничество мы вернулись поздним вечером. Верка притихла и ни с кем больше не разговаривала, не пыталась удрать, не ругалась и не плевалась. Получив плату от Фатьяна, я стащил «Севу», отнес комбез Леснику и заказал у старика полный ремонт всего, что еще можно было отремонтировать.
— Ты думал, Бархан неподалеку и на выручку к ней придет? — спросил я Лунатика, когда мы устроились на отдых.
— Такое могло быть, но в целом едва ли. Бархан новичков охотно берет, но так же легко и просто бросает. Сам понимаешь, мародерством и отстрелом раненых ему заниматься ни к чему, у него заказчики состоятельные.
— Понятно. Но что-то тебя напрягало?
— Да. Девушка работала не одна, а с кем — непонятно. Через несколько часов мы отсюда уберемся, может, никогда правду и не узнаем. Этому, я, если честно, рад. Поганое дело.
Дело было точно поганое, хотя Фатьян остался доволен. Веру он запер на ночь в отгороженном сеткой закутке старого гаража. Она сидела там, курила одну сигарету за другой, игнорируя всех подряд и не поддаваясь ни на уговоры, ни на угрозы. Вероятность того, что девушка сбежит в конце концов, была очень велика, но нас это уже не касалось.
Ночью неподалеку от лесничества шастали звери. Я просыпался и слышал, как тяжелая туша псевдогиганта ворочается в кустах. Блокпост «Долга», теперь уже заброшенный, раньше делал свое дело и распугивал мутантов, сейчас звери обнаглели и подбирались к самой ограде лесничества.
— Ну вот и все, — сказал Лунатик, который тоже не спал. — Завтра мы уйдем. Ты понимаешь, что дороги назад не будет?
Этот разговор удивил меня непонятной безысходностью. Не будет дороги куда? В «Долг»? Однако поиски Полозова как раз должны были возвратить меня туда, хотя я уже не особенно хотел возвращаться. Возможно, Лунатик имел в виду сложности переправы и перспективу надолго застрять в воюющем городе, но «надолго» и «навсегда» это не одно и то же. В этом ночном разговоре с Лунатиком сквозило что-то сугубо прощальное, а я был настроен на победу, и пораженчество меня злило. Смысл путешествия, осложненного многими событиями, уже стоившего нам многих опасностей и трудов, от этих слов внезапно потерялся. В самом деле, ведь не ради удовольствия видеть Ремезова и Шурку я собирался лезть в мясорубку лиманской войны.
Через секунду я вспомнил, что Шура уже мертв. Это было жутковато. Моя короткая забывчивость сделала его живым.
Мрачное состояние Лунатика могло нам сильно повредить, да и вообще поставить под вопрос выполнение очень важной для меня задачи. Я как раз собирался прочистить парню мозги, однако ночную тишину в лесничестве вдруг прорезал громкий крик.
— Тревога! — орали во дворе.
Я выскочил, прихватив с собой «Чейзер». Луна освещала лес и двор. Люди Захарченко столпились возле старого гаража. Я протиснулся поближе, и они расступились, пропуская.
Мертвый Синус сидел спиной к сетке возле распахнутой двери, сорванный висячий замок валялся на земле рядом. Веры по ту сторону сетки уже не было, но крови Синуса на земле не оказалось тоже.
У Фатьяна оцепенело лицо, остальные, кажется, его сторонились. Зачем Синус появился ночью в гараже, зачем он (а больше некому) своротил фомкой замок, так и оставалось загадкой. Фомка, взятая из инструментов в гараже, теперь валялась неподалеку, однако не она стала настоящим орудием преступления.
— Верка его шилом ударила в висок, — глухо сказал Дмитро. — Подозвала поговорить, рассказала, наверное, жалобную историю, а может, схрон обещана сдать, он поверил, дверь открыл, хотел ее выпустить, ну и вот…
У мертвого Синуса до сих пор были теплые ладони.
— Ну, теперь эта ведьма у меня далеко не уйдет, — мрачно пообещал Дмитро. — А тебе, Фатьян, больше доверия нет. Сиди-ка лучше на месте, слишком дорого нам твои родственники обходятся.
Мы выбрались в ночь с фонарями, не считаясь с возможностью сунуться в темноте на аномалии, по нам не стреляли, однако ощущение чужого присутствия все-таки было.
— Мне кажется, она тут не одна, — шепнул Лунатик.
