Комбез смягчил этот удар, но Факир все же отлетел на несколько шагов. Перезарядить «Гадюку» я не успевал и фактически остался безоружным, но застрелить меня ренегату в этот день так и не повезло.
Вместо этого из глубины комнаты раздался выстрел Лунатика, и Факир рухнул лицом вниз. Кровь из его простреленной головы смешалась с мусором и рваной бумагой на полу. Эпитафии я никакой произносить не стал, кроме ругани.
— Долго ты не вмешивался, — без особого одобрения сказал я своему напарнику.
— Ты представляешь, — ответил он с искренним огорчением, — этот гад меня вырубил.
— Как?
— Из-за твоей стрельбы я ничего не слышал, он зашел со спины и по шее, видимо…
— Надо было шлем носить.
— Задолбал меня твой шлем. Неудобно в нем целиться.
Мы оба были хороши, настолько близко подпустив отморозка, но и Факир сплоховал — его подвело непременное желание взять нас живыми для неспешной расправы.
Ренегаты, которых и так уцелело немного, лишившись главаря, в атаку больше не лезли и отступили в южную сторону, скорее всего намереваясь сбежать из Лиманска через мост. Решение это было глупое и обрекало их на уничтожение приближающимися отрядами всех кланов, но ренегаты свою участь и так, и так заслужили. «Зачищать» их собственными силами я не собирался — некогда было, опасно, да и незачем. На всякий случай мы осмотрели всю квартиру до самой последней кладовки, но ничего полезного там не нашли — не было даже действующего водопровода.
— Пить хочется… — пожаловался Лунатик.
У меня еще была бутылка воды, мы выпили ее пополам. На коммуникаторе болталось отправленное еще полчаса назад каким-то доброжелателем предупреждение о выбросе.
Я нашел более-менее целое кресло, которое не «светилось», упал в него, вцепился в подлокотники…
Ударило через пять минут, и на этот раз колбасило сильно как никогда. Улица за окном поплыла и смазалась. Тогда я перестал смотреть в окно и попытался смотреть на стены. Это не помогло, комната шаталась из стороны в сторону, в глазах высверкивало кровавым, на обычную картинку лезла какая-то посторонняя муть, я снова и снова тонул в радиоактивном канале, умирал в нем и воскресал, чтобы умереть опять. В глазах плясали искры. Кожу жгло, в горле снова пересохло.
Когда я пришел в себя, выброс кончился, Лунатик сидел на полу у стены, перелистывая найденный в куче хлама альбом. Там были фотографии: редко цветные, чаше черно-белые или крашенные в блекло-коричневый цвет, обычные и с кромкой «зубчиком». Подросток на велосипеде, девчонка со скакалкой, парень со странно знакомым лицом, в белом халате и с колбой, зажатой между большим и указательным пальцами.
— Покажи!
— Не надо это смотреть.
Раньше, чем я сумел забрать альбом, Лунатик захлопнул его и швырнул в угол в груду хлама:
— Фотографии восьмидесятых. Как раз перед аварией.
Меня заинтересовало фото человека, который смахивал на ученого, но альбом уже провалился в рыхлый мусор.
На улице кое-что переменилось. Сначала мне показалось — там поют, потом я понял, что не поют, а просто кто-то повторяет молитву: «Благодарим тебя за то, что раскрыл слугам твоим козни врагов, озари сиянием своим души тех, кто отдал жизнь за исполнение воли твоей. В бой, защитники Монолита…» и еще что-то в подобном роде.
Мы высунулись очень осторожно. Я только второй раз за все время, проведенное в Зоне, так близко наблюдал «монолитовцев». Их было примерно пятьдесят бойцов, настоящих зомби двое-трое, снаряжение у всех выглядело новеньким, словно только что из мастерской.
— Заметил гранатомет? — шепнул мне Лунатик.
Сражаться смысла не было, мы затаились, пока «монолитовцы» зачищали соседний дом, тот самый, который только что покинули последние бойцы Факира. Тела, застрявшие в проемах окон или на балконах, они скидывали вниз, освобождая место для собственных огневых точек.
— Кого они ждут?
— Не знаю.
Здание, в котором мы укрывались, тоже могли проверить, они бы наверняка это сделали, следовало убираться, причем немедленно.
— Пошли отсюда переулками.
Мы так и сделали, перебравшись во дворе через высокий забор. Уже находясь по другую его сторону, я слушал ровный топот сапог и короткие реплики, которыми обменивались бойцы «Монолита». Если кто-то из сталкеров-нейтралов и находился сейчас в городе, то едва ли в этом районе. Убравшись как можно дальше, мы попытались связаться с Полозовым, на мои позывные он как обычно не отвечал, зато неожиданно ответил кто-то другой. Этот другой попытался подать SOS, говорил неразборчиво и не называя себя, сигнал быстро прервался, забитый помехами. Узкая улица, зажатая между низкими домами, обсаженная пирамидальными тополями, уходила вперед.
