— Джон? Что, ради всего святого, вы здесь делаете? — Прежде чем граф успел ответить, сенешаль бросил своему собеседнику: — Собирайте остальные вещи. Встретимся у кораблей. — Когда солдат поспешил прочь, Джеймс знаком предложил гостям вернуться в главный зал. — Пойдемте со мной. Здесь так шумно, что я не слышу собственного голоса.
В зале слуги составляли у одной стены бочонки и ящики. Столы и стулья были сдвинуты в сторону, чтобы освободить место, и баннер сенешаля уже был снят с рамы на возвышении.
— Что тут у вас происходит? — поинтересовался Джон, когда они вошли.
— Король Эдуард приказал собрать в Ирландии армию, и та напала на нас с запада — вдоль всего побережья продолжаются грабежи и поджоги. Вчера ночью мы видели огни пожаров на материке, а на рассвете мои лазутчики засекли чужие корабли. Они направляются к Бьюту.
Джон заметил двух пажей, выходящих из личного кабинета сенешаля, примыкавшего к главному залу. Они тащили нечто очень похожее на денежный сундук.
— И что же, вы не собираетесь оборонять Ротсей?
— Собираюсь. Здесь останутся мои люди, — откликнулся Джеймс, глядя на него в упор. — Но я не могу допустить, чтобы меня заперли здесь, как в мышеловке. С небольшим отрядом я пойду сначала в Инверкип, а оттуда попробую добраться до Пейсли, если он еще не пал.
— А как же Ольстер? Ведь он — ваш родственник. Разве вы не можете договориться с ним о том, чтобы он прекратил эти пиратские рейды?
— Сэр Ричард принес присягу Эдуарду. Родственник или нет, он делает то, что ему приказывает король.
Джеймс пригладил волосы рукой, и Джон обратил внимание, что они поседели на висках. Впрочем, он знал, что и сам выглядит так же. Они начали уставать от войны.
— Если вас это утешит, то основные силы армии короля прочно застряли на восточном побережье. — Он мрачно улыбнулся. — И сукиному сыну придется разделить их еще раз, когда он узнает, что наши войска вторглись в Англию.
— Комин повел наших людей через границу? — Когда Джон кивнул, Джеймс нахмурился. — А почему вы не с ними?
Улыбка Джона увяла.
— Оставшись единственным хранителем, Комин утратил всякую осторожность, зато дал волю своим амбициям и честолюбию. Мы едва не упустили победу над отрядом Сигрейва под Рослином; только благодаря Уоллесу нам вообще есть, что праздновать. — Джон заметил, как Стюарт согласно кивнул при упоминании Уоллеса, его вассала. — Комин тесно сошелся с Макдуаллом и прочим отребьем из Галлоуэя, а после смерти отца он заручился поддержкой и других влиятельных лордов: графа Стратэрна и Джона Ментейта, Дэвида Грэхема и, разумеется, своего родственника Темного Комина. Мне представляется, он намерен навечно закрепить за собой новую должность.
— Ламбертон и Умфравилль не потерпят этого, — резко бросил Джеймс.
— Пока остальные хранители находятся в Париже, вряд ли они могут предпринять что-либо в связи с этим. — Джон помолчал. — Но я приехал к вам не поэтому.
Он подождал, пока слуги не пронесут мимо них мешки с зерном, которые они сложили у стены; это были припасы для предстоящей осады. Когда они уже не могли их слышать, Джон продолжал:
— В прошлом году, узнав о том, что Роберт сдался на милость Эдуарда, я пришел в бешенство. Но с тех пор у меня было время подумать. Вы ведь рассказали мне не все, правда, Джеймс?
Сенешаль отвернулся.
— Я сказал вам все, что мог.
— Роберт — мой шурин. Я знаю его с самого детства. При этом я был таким же другом его деда, как и вы сами. Когда он в первый раз пошел против своего отца и Эдуарда, то бросил свои земли на произвол судьбы. И теперь я ни за что не поверю в то, что он сдался Эдуарду только ради того, чтобы сохранить свое графство и свое наследство; во всяком случае, не тогда, когда уже отказывался от них. Я знаю, как сильно Роберт хочет стать королем. Этот огонь он унаследовал от своего деда. И я не могу поверить, что это пламя погасло. Король Филипп повернулся к Баллиолу спиной. Я, к примеру, не думаю, что епископу Ламбертону и другим удастся убедить его изменить свое решение. Во всяком случае, пока во Фландрии продолжается война. — Джон понизил голос. — Вам не кажется, что пришло самое время Роберту сделать свой шаг? Предъявить свои права?
— Давайте поговорим наедине. — Сенешаль метнул взгляд на Дэвида, который в торжественном молчании стоял рядом с отцом.
— Все, что вы хотите сказать мне, может слышать и он, — заверил его Джон.
Джеймс знаком предложил им пройти в его личные покои.
Внутри слуга поспешно скатывал карту земельных владений сенешаля.
