Меррадль закрыл глаза и остался недвижим, словно жизнь совершенно покинула огромное тело. Покрытое белилами лицо вдруг выразило такое нечеловеческое страдание, что оно коснулось и Сенора. Он увидел, что безжалостно пробил дыру в панцире, который соорудил вокруг себя этот нелепый клоун, сжившийся за много лет со своей тоской и со своим ужасом. Меррадль до сих пор любил свою жену, любил, несмотря ни на что, – ни на страшную, наверное, тайну, которая осталась между ними, ни на чудовищное, может быть, преступление, которое она совершила. Сенор испугался, что этот последний удар – известие о ее смерти – убьет Меррадля прямо сейчас, у него на глазах. Но тот уже умер давным-давно, он умирал много раз в своих грезах и черных снах. Когда, наконец, Человек Большого Пальца открыл глаза, стало видно, как невероятно много он страдал и что теперь хочет испытать, до какой же степени может простираться страдание.
– Кто поручится, что это все правда? – спросил он почти спокойно.
Сенор снял с шее медальон и издали показал Меррадлю:
– Это ее вещь, так ведь? – медальон, как маятник, раскачивался в его в руке.
– Значит, она мертва, – сказал Меррадль сам себе. – Все кончено. А они добрались наконец и до меня...
– Кто – они? – быстро спросил Сенор.
Меррадль зловеще ухмыльнулся:
– Те, кто послал тебя, Человек Безымянного Пальца, – проклятые бароны Тенга! Но значит, они знают все, а тебе я не скажу ничего...
Сенор задумался. То, как Меррадль отозвался о Тенга, еще раз напомнило ему о сложном положении, в котором он находился, и, вместе с тем, кое-что прояснило.
– Напрасно, – произнес он наконец. – Напрасно ты не хочешь говорить. Тенга – мои давние враги, но ты, конечно, не веришь в это. Спрошу тебя о другом – ты знал о том, что Рейта лишилась одного глаза?
– Да, это случилось еще тогда, когда она жила в Верхнем городе, – ответил Меррадль безжизненным голосом. У него явно не хватило сил произнести «жила со мной». – Ей выбили глаз рукоятью кинжала. Нападавших я так и не нашел... Спустя два года я купил у знахаря Курдца глаз, принесенный из Тени. Он был как живой...
– Он был даже слишком живой, – вставил Сенор. – У убитой Рейты вынули этот глаз. Теперь ее жизнь стала достоянием еще кое-кого.
– Вынули... глаз, – на Меррадля было жалко смотреть. – Горе мне! Я должен был знать, что игрушки из Тени – смертельные игрушки...
– Это и привело меня к тебе, – Сенор откинулся на спинку костяного стула. – Как видишь, я почти ничего не скрываю. Кроме того, существует Пророчество и ты, наверное, слышал о нем. Прежде чем ты уйдешь в могилу, я должен узнать тайну своего рождения.
– Рождения?! – Меррадль странно посмотрел на него. – Не хочешь ли ты сказать, что все это имеет отношение к твоей жалкой жизни?
– Тогда я скажу тебе кое-что, – произнес Сенор. – То, что похоронено (как тебе кажется) в твоем сердце, – тайна незаконнорожденного ребенка Рейты. Но ты слишком любил и поэтому не убил ее, а спрятал в Нижнем городе от позора и смерти. Этот ребенок – нарушение гораздо более страшного табу. Вот в чем все дело. Хочешь, я скажу, от кого он рожден?..
После каждого его слова Меррадль болезненно дергался, словно его били по лицу, а потом облегченно рассмеялся, как будто все самое страшное оказалось вдруг позади.
– Безумец, – сказал Меррадль отсмеявшись. – И ты пришел уничтожить меня теперь, когда я претерпел наказание всей моей жизни?
– Мне не нужна ни твоя жизнь, ни твоя смерть. Мне нужна только тайна ребенка, рожденного от Хозяина Башни Зонтага.
На краткий миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком часов и шорохом пересыпающегося песка.
– Что?! – вскричал потом Меррадль, вскакивая со стула, что было, конечно, для такой туши нелегким делом. – Несчастный, так ты думаешь, что Зонтаг...
Он всплеснул руками, похожими на два куска теста, белеющих в полумраке, и расхохотался, запрыгав по-козлиному вокруг стула. Теперь уже Сенор ошеломленно откинулся назад, запутавшись окончательно в собственных догадках.
– Так знай же, жалкий ничтожный слепец! – закричал Смотритель Часов, кривляясь. – У Хозяев Башни не может быть детей от женщины из Кобара! Потому что... Потому что Хозяева Башни – не люди!..
Отдышавшись, он упал на стул, глядя на Сенора с издевкой и торжеством.
Медленно, очень медленно Сенор переваривал услышанное. Меррадль откровенно любовался его растерянным видом.
– Так ты, наверное, хочешь знать, что ты такое? – вкрадчиво спросил он. – Уж, конечно, не незаконнорожденный сын Рейты и Хозяина Башни, проклятое ничтожество!
– Но в таком случае, может быть, сын Рейты и еще кого-нибудь, титулом пониже? – процедил Сенор, понимая, что это жестоко, но у него не было другого выхода, если он не хотел больше блуждать в потемках. – Может быть, даже какого-нибудь бродяги из Нижнего города, а? – он нанес завершающий удар.
Капли пота выступили на лбу Меррадля. Было видно, что этот разговор для него – нож, – нож, проворачиваемый в сердце. Но должна была осуществиться его нелепая месть. И он заставил свое лицо расплыться в почти счастливой улыбке.