Еще двое погибли в тренажерной. Их шеи были не просто вспороты, а практически перерезаны тем диковенным круглым оружием, которое диверсант метал дважды. Василий был удивлен тем, как самому ему удалось избежать смерти. Он до сих пор не мог понять, что заставило его тогда так быстро отреагировать и повалиться на пол. Если бы не это движение, подсказанное, не иначе, дремавшим до поры инстинктом, он тоже был бы трупом.
Четвертого мертвеца Василий нашел на полу у входа во внутренний подвал и едва расцепил окровавленные руки, стиснутые на полированной деревянной рукоятке ножа, торчащего из груди.
Василий вытащил нож и хотел было оставить его рядом с телом. Но что-то заставило его передумать. Что-то необъяснимое... Нож оставлял совершенно непонятное ощущение. Рукоятка привычно и удобно помещалась в ладони Василия. Его рука словно бы помнила о том, что если не он, то кто-то, заложивший в него свои ощущения, когда-то пользовался таким оружием. Не в силах расстаться с ножом, Василий расстегнул свой поясной чехол и втиснул находку туда рядом со своим охотничьим ножом...
Остальные ребята были живы, но шестеро находились в довольно тяжелом состоянии. Летающий диск надрезал одному лицо, заглубившись даже в носовой хрящ, а второму попал в шею, правда, сзади, поэтому рана была для жизни неопасна. Шестнадцатилетнему мальчишке, взятому на работу в усадьбу на лето, ампутировало кисть. Младший инструктор Смагин, пока его не увезли, бился в истерике, вцепившись в перебинтованную ногу. Кроме рассеченной до самой кости голени, у него была нехорошая колотая рана под ключицей, мало кровоточащая, но странно воспаленная. Василий сам перевязывал Смагина и удивлялся тому, как этот невозмутимый и сдержанный человек потерял всякое самообладание. Сильный молодой мужчина рыдал, как ребенок, повторяя, что для него все кончено. Василий пытался успокоить его, но тщетно: было совершенно очевидно, что даже если ногой парня займется самый искусный хирург, спортивной карьере Смагина наступил неминуемый конец. Еще у одного парнишки обнаружился перелом челюсти, а последним, кого не смогли привести в чувство, был совсем мальчишка с длинной светлой челкой. Бедняге пришелся по затылку слишком сильный удар, и хотя крови не было ни капли, Василий подозревал, что дело серьезное.
Отыскав среди относительно уцелевших того, кто был в наилучшей форме, Василий снарядил стоящий в гараже микроавтобус и отправил раненых в районную больницу почти сразу же после того, как смог оказать им первую помощь.
С трупами дело обстояло сложнее. Василий не придумал ничего лучше, как отволочь их в подвал, чтобы чужие люди, которые могли теперь нагрянуть в усадьбу, не сразу обнаружили их.
Полдюжины оставшихся с Василием парней были избиты, некоторые довольно сильно, но их жизни, да и здоровью ничего особенного не угрожало, поэтому Василий собрал всех в билльярдной и стал ждать Пряжкина.
Григорий привез с собой десяток инструкторов, но едва войдя в дом забыл обо всем...
Толстяк Пряжкин был просто потрясен и обескуражен тем, что обнаружил в усадьбе. То возбужденный до крайности, то совершенно убитый, он бегал вверхвниз по лестницам, заставляя Василия носиться вместе с ним и на ходу рассказывать подробности. А утаивать эти подробности было бессмысленно. Если бы Василий притворился, что не знает, кто именно ворвался в дом, местные ребята живо восполнили бы его пробелы в памяти.
Василий не ожидал от своего приятеля-садиста такого эмоционального всплеска. Но человек, своими руками сдирающий кожу с малолетних лешат, едва не плакал, обследуя своих людей. Василий был искренне поражен, увидев, как дрожат губы Пряжкина, когда он осматривал трупы, выложенные рядком в подвале. Все это было удивительно, но очевидно.
Закончив изучать мертвецов, Пряжкин направился в билльярдную, где его ждали битые и небитые остатки воинства.
Несколько минут Григорий молча рассматривал своих людей, потом, очнувшись от оцепенения, захлопал себя по карманам в поисках сигарет.
Василий достал свою пачку, вынул зажигалку, подавая Пряжкину прикурить.
У Григория сильно тряслись руки, он едва вынул сигарету из пачки и чуть не уронил ее на пол.
Пряжкин глухо выругался и обвел взглядом всех присутствующих.
- Как самочувствие? Если кому-то нужен врач, немедленно скажите, отправлю в район... Минин, у тебя же нос сломан! Иди садись в джип, ребята отвезут тебя...
- Да не надо, Григорий, я лучше домой... - промямлил парнишка с опухшим багровым лицом.
- Хорошо, - кивнул Пряжкин. - Сейчас я скажу вам кое-что, а потом всех развезут по домам...
Он замолчал, отвернувшись к окну, поглощенный только сигаретой. Через некоторое время он обернулся и четко проговорил:
