— Вот что, парни, я знаю, как ее исправить, но… В целом, это не сопряжено почти ни с каким дополнительным риском, но… Это получится только при условии, что вы пойдете со мной до конца. Если нет — я буду вынужден исправлять ошибку самостоятельно, и тогда рано или поздно наступит момент, когда мы с вами встретимся в бою как враги, потому что вас отправят за моей головой.
— Тваюжмать, Конрад! — воскликнул Маркус. — Некоторые ошибки были бы не столь разрушительны, если б не попытки все исправить! Что ты на этот раз задумал?!
— Мы сможем предупредить остальные команды и привлечь их на нашу сторону, если у нас будет связь. Для этого нам надо захватить штабные помещения базы, и тогда в нашем распоряжении будет радиостанция. И с ее помощью мы сможем донести до общественности нашу позицию, не позволив властям замять все втихую.
— А вот это уже точно мятеж, и тогда нам не светят даже урановые шахты.
Я улыбнулся и обвел своих товарищей глазами.
— Отнюдь. Я предлагаю довести начатое людьми до логического конца. Общество отказало нам в правах — мы откажемся от наших обязанностей. Все-таки, страна — это коллективный договор сограждан. Если наши сограждане нарушили договор о равенстве и неотъемлемых правах в отношении нас — мы покинем страну. А поскольку страна эта построена в том числе и нашими предками — мы возьмем с собой то, что наше по праву. Иными словами, мы провозгласим себя вне человеческого общества, а эту базу — как нашу суверенную территорию. И тем самым пресечем любые карательные меры против нас. Ни судов, ни рудников. У нас тут есть ядерный реактор, радиостанция и запасы оружия и продовольствия на годы.
— Самоубийство, — сказал Вогель.
— А мне нравится идея восстания, — поддержал меня Альберт, самый младший боец «первой». — Я устал жить в клетке, как зверь.
— Никаких самоубийств, никаких восстаний, наша позиция — мирное отделение. Нас тут двадцать девять «спецов» высочайшего уровня, а база хорошо укреплена. Я хочу поглядеть даже не на то, как военные будут нас выковыривать отсюда, а на то, где они возьмут самоубийц для этой миссии. И в целом расклад останется прежним: кто будет защищать столицу? Кроме нас ведь некому, особенно если другие команды перейдут на нашу сторону. Военные? Они понесут потери раз, другой, третий и сами начнут требовать вернуть нас обратно любой ценой. И тогда уже императору придется с нами договариваться — причем как с равными. Мы будем диктовать наши условия.
— А если ты снова ошибешься?
— От этого никто не застрахован. Только вот что я скажу вам, парни. Никто не даст нам ни прав, ни свободы, если мы сами не возьмем. Чем бы все это не кончилось — я хочу пожить немного без цепей. Итак, парни, пора решаться. Кто остается со мной — тот остается. Кто не хочет — выход сами знаете где. Скажете, что вы ни при чем, да и все.
Присутствующие начали переглядываться, но на выход не пошел никто. Моя семья остается со мной — и это окрыляет.
— Тогда план такой. Выходим в полном вооружении. «Первая» со мной идет брать под контроль пункт управления, «вторая» занимает склады, чтобы исключить саботаж, третья — нижний уровень и инфраструктуру. Из военного персонала тут всего человек сорок, лейтенант Андерсон вроде адекватный тип — с ними не должно быть проблем, они знают, что не потянут против нас, и скорей всего уйдут по-хорошему. Обслуживающий персонал, особенно инженеров реактора, необходимо задержать. Это не захват заложников, они должны будут ознакомить нас с обслуживанием всего хозяйства, а потом мы их отпустим. То же самое — связисты. Готовы? Тогда вперед.
Все три команды пришли в движение — четко и слаженно. Мы пошли на выход из арсенала, но стоило мне выйти в коридор, как я лицом к лицу столкнулся с лейтенантом Андерсоном и еще несколькими бойцами из его охранного подразделения.
— Э-э, такое дело, Конрад, — сказал он, — мне приказано всех вас арестовать.
— Этот приказ нелегитимный, лейтенант, — улыбнулся я ему.
— Он исходит от полковника Айсмана, как бы.
— Боюсь, вы отстали от жизни, лейтенант, минуты на три. Мы, спецконтингет команд первой, второй и третьей, находимся вне юрисдикции Айсмана. Мы больше не подданные Рейха и императора и не признаем над собой ничьей власти, а территория базы — наше суверенное владение, где вам и вашим людям более не позволено находиться. Сдайте оружие и идите на выход.
У него и его людей глаза полезли на лоб, солдаты начали пятиться.
— Это… мятеж?!!
— Мы решили покинуть человеческое общество. Лейтенант, не взваливайте на себя чужие проблемы. Лично вы ни в чем не виноваты — пусть расхлебывают виновные. Вас дома ждут жена и дети — а у меня ни жены, ни детей нет. Вы рискуете потерять больше, чем я. Сдайте оружие и ступайте с миром. И по пути заберите всех остальных своих людей, хорошо? Пусть расставание пройдет без кровопролития.
— Конрад, вы отдаете себе отчет в том, что делаете?
— Не пытайтесь взывать к моему разуму, лейтенант, лучше проявите его сами. Ронни, проводи к выходу.
