Роберт смотрел на короля, чувствуя, как в душе у него просыпается холодная ненависть. Отвернувшись от Эдуарда, он окинул взглядом толпу. Ему не понадобилось много времени, чтобы отыскать тонзуру Уильяма Ламбертона.
Они собрались на рассвете во дворе королевского особняка, баюкая в ладонях кубки с горячим вином, пока грумы седлали их коней, а слуги выводили собак из псарен. Кроме двенадцати гончих, здесь были и два алаунта[49] в кожаной сбруе и шипастых ошейниках, мощные челюсти которых способны были перекусить добычу пополам. Когда прискакали егеря и доложили, что лаймеры взяли след, собравшиеся выехали со двора, трубя в рога, дабы взбодрить гончих перед охотой. Солнце только-только показалось над горизонтом, когда они въехали в лес. К восторгу молодых людей примешивалась опаска, поскольку сегодня они собирались охотиться не на оленя или зайца, а на дикого кабана.
Рассыпавшись меж деревьев, мужчины продирались сквозь густой подлесок и заросли шиповника, понукая коней перепрыгивать через узкие ручьи и упавшие стволы и следуя за гончими, неизменно остававшимися впереди. Иногда их было видно, но чаще охотники ориентировались лишь на их заливистый лай. В самой середине легким галопом скакал и принц Эдвард, и изумрудно-зеленая мантия вилась за его плечами. Под попоной бока его жеребца уже покрывал пот. Сердце бешено стучало у него в груди, а в жилах кипела кровь. Чувства его обострились, взглядом он выхватывал золотые блестки солнечного света на упавших листьях, уши улавливали малейшую перемену тональности в реве рогов, которые сейчас уводили всю компанию на запад, по следам гончих, а рот и нос забивали запахи сырого мха и гниющих желудей. Вокруг пышной смертью умирало лето, охваченное гаснущим пожаром опавших листьев.
Забирая вправо, Томас Ланкастер вонзил шпоры в бока своего белого скакуна, заставляя его перепрыгнуть через ствол упавшего дерева. Он улыбался во весь рот, щеки его раскраснелись. Эдвард Брюс держался позади, подгоняя своего жеребца и стараясь не отставать от графа. В правой руке шотландец сжимал короткое копье. Накидка его была заляпана грязью, а на лбу красовалась длинная царапина, заработанная во время падения, но он, как и все остальные, был полон радостного возбуждения и сладостного предвкушения удачной охоты.
Вот уже три часа они шли по следу, пересекая поросшие густой травой поляны и мелкие речушки, и небо над их головами постепенно светлело, обретая прозрачную голубизну. Добыча оказалась хитрой, зверь пытался уйти от преследования и обмануть их, петляя и возвращаясь обратно по своим следам, но и егеря не уступали ему в сноровке. Они с легкостью читали его следы на мягкой почве, находили пятна грязи на стволах, которые оставляло животное, обдирая о них бока, определяли на глаз свежесть помета – и сокращали разделявшее их расстояние. Принц с восторгом отметил в экскрементах кабана желуди, которые придадут сладость его мясу. Это будет отличный подарок отцу, оправляющемуся от раны в маноре и ослабевшему после неожиданной болезни желудка, приключившейся с ним на обратном пути из Шотландии. Наверняка порадуется и его сестра Бесс, беременность которой уже изрядно утомила ее.
Пригнувшись, чтобы не удариться о низко нависшие ветви дуба, Эдвард заметил блеск черной бархатной накидки, мелькнувшей впереди меж деревьев. Он улыбнулся и пришпорил коня, не обращая более внимания на сучья, со свистом проносившиеся в опасной близости. Принц постепенно сокращал разделявшее их расстояние, и бархатная мантия, расшитая узорами из цветов и листьев, стала видна отчетливее. Всадник впереди обернулся, услышав топот копыт у себя за спиной. Пирс улыбнулся, завидев принца, и пришпорил своего коня, и они сумасшедшим галопом понеслись по лесу, оставив остальных охотников далеко позади.
Деревья впереди поредели, разбегаясь по широкому склону. Оба выскочили на него на взмыленных конях, из-под копыт которых во все стороны разлетались листья и комья земли. Эдвард сумел подвести своего скакуна вплотную к Пирсу, и теперь они мчались рядом. Деревья по бокам слились в золотисто-коричневую смазанную полосу, и солнечный свет взрывался ослепительными брызгами. По спине принца больно колотил охотничий рог в чехле. Задыхаясь, он склонился к передней луке. Уголком глаза он отметил, что Пирс последовал его примеру, оскалив зубы. Прямо впереди тропа сужалась, и деревья подступали к ней с обеих сторон. Эдвард вонзил шпоры в бока своего жеребца, заставляя его совершить рывок из последних сил и опередить гасконца. Но тот и не думал сдаваться. Впереди стремительно вырастал толстый ствол бука.
