Жизнь в Городе проходит размеренно и ровно, каждый последующий день напоминает предыдущий. Порядок держится на законах, главный из которых гласит: «Пересечение границы строго запрещено». За соблюдением законов неотступно следит охрана. Впрочем, вряд ли кто-то захочет рискнуть собственной жизнью: уже с материнским молоком впитывается в ребёнка знание об опасности леса. Но Сель, шестнадцатилетняя девушка, которая больше всего на свете не любит страх, раз за разом нарушает запреты и убегает из дома. Догадывается ли она, к чему это может привести?
И всё, что возможно – слышать, видеть и чувствовать. Сначала всё-таки чувствовать. Короткий, еле ощутимый толчок под ступнями, отдающий в колени. Нарастающая дрожь по рельсам. Колебание воздуха. Далёкий обрывистый гудок, похожий на крик птицы. Усиление вибрации. Короткие толчки перерастают в частое перестукивание, незнакомое тем, кто живёт далеко от пограничной зоны. Отбегаю, прячусь за низкими ветками. И вдруг из деревьев выныривает поезд. Новый гудок. Лицо машиниста – чёрное размазанное пятно за стеклом в трещинах.
То, что я собираюсь сделать, запрещено. Но никто не видит. Вагон с машинистом проносится мимо, за ним товарные вагоны. Главное, не сбиться со счёта. Три, четыре, пять. Девять… Дальше пассажирские. Напряжённо вглядываюсь. Но первый вагон пустует. Пропустив его, выбегаю из укрытия, ноги привычно пружинят, отталкиваясь от земли. Теперь нужно успеть добраться до двери до входа в тоннель. Быстро переставляю руки и ноги, пальцы сами находят выступы. Дверь не поддаётся. Подтянувшись, влезаю в разбитое окно. Прохожу в вагон и сажусь по левую сторону от прохода, ближе к Городу. Противоположная, та, что ближе к лесу, всегда пустует. Люди боятся сидеть на ближней к лесу стороне. Туда давно никто не ходит, нам запрещено пересекать границу и уходить в леса – ради нашей же безопасности. Те, кто уходили, не возвращались обратно. А те, кому удавалось вернуться, никого не узнавали, они сходили с ума и говорили про монстров, живущих в заброшенных городах. Может, за лесом и вправду есть заброшенный город.
Вагон погружается в темноту. Остаётся перестукивание колёс и ровный гул. Темнота закончится, когда досчитаешь до трёхсот пятидесяти трёх. Поезд вырывается из тоннеля. В окнах слева деревья, в разрывах поле, по ту сторону поля Город. Справа тянется лес. Интересно, чем мне поможет то, что я сижу с другой стороны, если на поезд нападут монстры заброшенного города? Меня разорвут на полминуты позже? Даже если побежать в другой вагон, всё равно не успею.
Поезд грузовой: идёт без остановок, минуя пассажирские платформы. Придвигаюсь ближе к окну, накидываю капюшон и закрываю глаза.
Будят меня приглушённые голоса и смех. Кожу на запястье больно щиплет, как от ожога. Хлопает проходная дверь, новый взрыв смеха.
–Она просыпается, бежим!
Сонно прищурившись, подношу запястье к глазам. На нём несколько чёрных переплетающихся полос. Пытаюсь оттереть, но не удаётся, только щиплет сильнее.
Что произошло? Зудящая боль не даёт списать это на продолжение сна. Выходит, не я одна незаконно проникаю в поезда.
Поколебавшись, иду по направлению к первому вагону. Те, кому дано право ездить в нём, точно не выводили бы странные символы на моей руке. Но голос доносился оттуда.
Останавливаюсь перед дверью. Раз, два, три. Резко толкаю её в сторону и выскакиваю в тамбур. Перестук колёс слышен сильнее. В разбитое окно залетают редкие крупные капли, с тяжёлым глухим стуком растекаются по осколкам и полу.
Внутри, из живота к горлу, бегут неприятные холодные мурашки. Окно выходит на запретную сторону. И разбили его только что: пол не успело залить дождём.
На повороте поезд замедляет ход. Удар о щебёнку больно отдаёт в пятки. Пролетаю несколько шагов по инерции. Скрутив волосы в жгут, прячу их под футболку, натягиваю капюшон до бровей. Нужно поскорее уйти от железки. Поезда ходят непредсказуемо, нельзя, чтобы меня увидели здесь. Это не переход границы, но и пересечение городского периметра не сулит ничего хорошего.
Оглядываюсь, определяя, в какой местности нахожусь. По прямой до холмов, где озеро, минут сорок пути. В обход немногим дольше часа. Но я просто бреду по лесу, не удаляясь вглубь. Ботинки чавкают по воде. По плечам и спине хлопают капли. Конец весны холодный, дождливый, походит, скорее, на середину осени. Перепрыгиваю поваленный, поросший серым мхом ствол. Из-под него вылетают потревоженные птицы, прогоняют, машут крыльями над моей головой. Достаю несколько ломтиков хлеба, которые спрятала во время обеда, крошу недалеко от гнезда. За спиной хрустит ветка. Белка.
Все боятся леса. Я не боюсь. Страх – не лучший помощник, он не подсадит на дерево в случае опасности и не вытащит из трясины. В школе нас два раза в год водят на экскурсии. Сажают на поезд и везут к стеклянному тоннелю. Он проложен по самой кромке леса. Во время одной из первых вылазок я случайно выбралась к нему. Это совсем рядом с Городом. Но тем, кто не знает, что за ровной полосой стволов и густыми кронами поле и Город, несколько ночей подряд снятся кошмары. Я знаю, что никаких опасностей там нет, но не спешу делиться своим знанием. Нельзя.
