Через полчаса Нова сидела в комнатке со стенами, обитыми металлом, зажатая между Руби и Адрианом, и слушала, как за спиной лязгает дверной замок. Вторая дверь была прямо перед ними – через нее должны были ввести заключенного. Посередине стоял стол, прикрученный к полу, как и два стула, по обе стороны от него. На дальней стороне стола имелись скобы, к которым крепились широкие наручники с металлическими футлярами, полностью закрывавшими кисти рук преступника. Он были изготовлены специально для Одаренных, которым для проявления их способностей требовались пальцы или кисти рук.
Если бы только кому-то пришло в голову, что во время наблюдения за библиотекой и может встретиться Детонатор, подумала Нова, им с собой дали бы такие же штуки, а не обычные стандартные наручники.
– Ну что, – сказал Оскар, кивая на ближайший стул, – ты сядешь сюда?
Адриан покачал головой.
– Дерзай.
– Мне это ни к чему, – заявил Оскар, как всегда, дергая плечом. – Ты здесь босс. Если хочешь…
– Садись, Оскар.
Оскар помрачнел, и Нова заметила, что резкость Адриана покоробила его. Такое поведение было непохоже на Адриана и выдавало его нервозность. Он волновался сильнее, чем хотел показать.
Вздохнув, Адриан указал на стул.
– Мне нужно, чтобы ты изображал плохого полицейского. Плохой коп сядет именно на этот стул, ведь так?
Нова подавила улыбку. Умеет же он всех развеселить и снять напряжение. Он принимал во внимание их слабости – в данном случае, все знали, что Оскар еще не оправился после вчерашних травм, хотя ни за что не признал бы, что что у него что-то болит. Но, пойдя на этот нехитрый компромисс, Адриан еще и показал, насколько он ценит вклад Оскара в командную работу – пусть даже этот вклад выражался в актерском таланте Оскара. Поначалу Нова была уверена, что Адриан стал лидером отряда благодаря своей фамилии, но теперь все больше убеждалась, что это назначение заслуженно.
Так или иначе, его предложение было принято. Гордо выпятив подбородок, Оскар устроился на стуле, прислонив к столу трость. Руки он с чопорным видом скрестил на груди.
– Ну, вот, – сказал он, – Плохой коп готов.
– А кто из нас хороший полицейский? – спросила Руби, глядя то на Адриана, то на Нову.
Нова не могла ответить. У нее так пересохло во рту, что она боялась, если заговорит, получится невнятная каша вместо слов.
– Я хороший коп, – сказал Адриан и украдкой посмотрел на Нову. – Ты – наблюдатель. Если у тебя будет что сказать или добавить – смело встревай. Но я бы хотел, чтобы ты сосредоточилась и попыталась понять, лжет он… или говорит правду.
– А я тогда кто? – спросила Руби.
Адриан ухмыльнулся.
– Ты – вооруженная охрана.
Руби просияла и стала восторженно прыгать с ноги на ногу, поигрывая проволокой на запястье.
– Погодите-ка, – забеспокоился Оскар, – А может, я хотел быть «бойцом».
В тусклом свете Нова глядела на кристалл Руби.
– Мы ведь не собираемся его
Все трое как по команде повернулись к ней с одинаково потрясенными лицами.
– Ты в своем уме, Нова? – спросил Адриан. – Мы же хорошие парни, помнишь?
Нова не знала, как реагировать на его слова. Когда она задавала свой вопрос, он вовсе не казался ей шуткой.
Из-за стены раздался лязг замков и запоров. Нова словно окаменела. Она незаметно вытерла взмокшие ладони о штанины своей формы.
Дверь открылась, и двое охранников ввели Уинстона Прэтта, держа его за локти. На нем был тюремный комбинезон в черную и белую полоску, руки и ноги были закованы в цепи. Тяжелая поступь ничем не напоминала обычную небрежно-развязную походку Кукловода. Плечи его были опущены, а руки прижаты к телу так, будто он пытался избежать прикосновений конвоиров.
С удивлением Нова обнаружила, что с его лица не стерся грим – или то, что она привыкла считать гримом, хотя без него она Уинстона никогда не видела. Черная обводка вокруг глаз, розовые кружки на скулах и четкие линии, которые шли от уголков его алого рта вниз к подбородку, придавая ему вид деревянной марионетки. Линии даже не смазались.
В первый раз за все годы их знакомства ей пришло в голову, что это, возможно, не грим. Что если это сверхспособность Уинстона сделала его лицо похожим на лицо марионетки?
Или кукловода.
Его взгляд заметался по комнате, от стульев к стенам, лампочке на потолке, кандалам на столе, к Оскару, Адриану, Нове, Руби.
И опять к Нове.
Он часто замигал, словно пытаясь смахнуть попавшую в глаз ресницу. Его лоб недоуменно наморщился.
Сжимая губы, Нова изо всех сил пыталась передать ему свою мысль: чуть помахивая отрицательно головой и яростно поедая его взглядом, она внушить ему, чтобы сохранил ее тайну.
Но Уинстон Прэтт никогда не был силен в искусстве тонких намеков.
Он продолжал смотреть на нее, приоткрыв рот и склонив набок голову, даже когда его, грубо надавив на плечи, усадили на стул. Без сопротивления он позволил засунуть скованные руки в металлические футляры.
