Нова перебралась через стол и села рядом, постукивая пальцами по стеклу.
– Ты как? – спросил Адриан, не поднимая глаз.
– Нормально, – сказала Нова, – Вид с крыши почти такой же, как и отсюда.
– Да я знаю, я вчера с утра тут все разведал.
Нова скривилась. Снова – непонятно, что ее бесит больше: что он не поднялся и не начал расспрашивать ее о родителях или то, что ей до сих пор все-таки немного хочется, чтобы спросил.
– Кроме кривобоких динозавров и застежек для браслетов, – она заглянула в альбом, – что тебе больше нравится рисовать?
Он задумчиво помычал, рисуя размытые кусты вокруг библиотеки.
– Я рисую много оборудования и оружия для Отступников. Детали брони. Наручники. Что-то, что может нам пригодится на дежурствах. Не только для нашего отряда, а для всех. Это реально помогло во многих наших делах.
– Еще бы, – откликнулась Нова, старательно скрывая оттенок неприязни в голосе.
– Но в свободное время, – сказал Адриан, – Я люблю рисовать город.
– Город?
Он отложил ручку и стал перелистывать альбом. Многие страницы оказались чистыми, и Нове стало интересно, были ли на них раньше рисунки – рисунки, превращенные в реальность. Но вот он добрался до серии темных, детально проработанных изображений. В отличие от остальных рисунков, сделанных маркером, эти, поняла Нова, были выполнены угольным карандашом. Адриан протянул альбом ей, и она взяла его бережно, невольно задержав дыхание.
На первом рисунке был залив Хэрроу Бэй, частично заслоненный монументальным мостом Сентри-бридж. На каменистом пляже сидела пара и, укрываясь одним плащом, вместе читала газету.
Нова перевернула страницу и увидела Эшинг-хилл – квартал нищих лачуг и хибар, который в век Анархии стал рассадником наркотиков и преступности. Может, и до сих пор оставался, Нова не знала точно, но на этом рисунке Адриан запечатлел троих ребятишек, которые рвали одуванчики и клевер на обочине дороги.
Дальше она увидела уличного музыканта с гитарой, сидящего на углу Брод-стрит, и двух больших собак, спящих у его ног. Затем – кассу старого театра Седгвик, с перегоревшими лампочками и афишами, рекламирующими мюзиклы, сошедшие со сцены много лет назад. Еще дальше – многолюдье блошиного рынка на Нортолдхам-роуд. Люди съезжались сюда со всего города и торговали всякой всячиной, от вязаных детских рукавичек до сломанных часов или выращенных в саду цуккини.
Нова перевернула страницу и замерла. Она увидела небольшую тенистую поляну, окруженную низкой каменной стеной и густыми деревьями. В середине поляны стояла единственная статуя, покрытая мхом. Это была изящная фигура, с головы до ног укрытая длинным плащом, с низко надвинутым капюшоном, который полностью скрывал лицо. Видны были только руки, которые человек в плаще держал перед собой, словно предлагая невидимый дар.
Вздохнув, Нова перелистнула страницу. Дойдя до конца альбома, она снова начала рассматривать его с начала.
– Это потрясающе.
– Спасибо, – шепнул Адриан, и, хотя он наверняка и сам знал, что рисунки потрясающие, Нова все же уловила в его голосе нотку смущения.
– Ты можешь их оживить, если захочешь? – спросила она.
Он покачал головой.
– Я должен желать этого, еще пока рисую. Иначе получается просто рисунок. А если б и смог, они все равно были бы размером не больше листка, на котором нарисованы. Получилось бы что-то вроде навороченной книжки-раскладушки. – Помолчав, он прибавил. – Хотя иногда мне хочется попробовать себя в настенной живописи – изобразить пейзаж в натуральную величину и оживить его. Я часто об этом думаю – и уже давно.
Нова вернулась к рисунку со статуей. Она провела пальцем над фигурой в капюшоне, стараясь не задеть бумагу, чтобы не смазать линии.
– Это Городской парк, да?
– Ты там бывала?
– Родители водили меня туда на детскую площадку, когда я была маленькая. Один раз я ушла, и, пока они не хватились, забралась в этот уголок. – Она помахала пальцем над фигурой в плаще, величавой и безмятежной. – Родители меня искали в полной панике, но… мне там понравилось. Мне казалось, что я наткнулась на что-то, о чем никто больше не знает. Я даже помню…
Девушка замолчала. Нити воспоминаний вплетались в мысли. Она снова опустила глаза на рисунок и тряхнула волосами.
– Ты и правда молодец.
– Я много практикуюсь, – сказал Адриан, забирая у нее из рук альбом. Он покрутил в руках карандаш, но не перевернул страницу. – Ну, хватит обо мне и моих шедеврах. Я что помогает тебе заполнить лишние пятьдесят шесть часов в неделю?
Нова посмотрела на библиотеку. Было уже далеко за полночь, и дом казался темным, как могила. Свет в единственном фонаре на тротуаре еле теплился и мигал. Если не знать, можно было решить, что здание брошено уже лет десять назад. Так бы оно и случилось, не решись Кронин взять на себя заботу о библиотеке еще в Век Анархии. Пусть даже это бескорыстное деяние было лишь прикрытием для его делишек на черном рынке… все равно это чего-нибудь да стоит, разве нет?
