Массивное оголовье Шыша искрилось черным воротником жесткой шерсти, выпукло мерцал знак бесконечности. Меньше всего Сару старался обращать внимание на прямоугольный щиток головы, цвета немытой плахи. Там было слишком много того, чем тараканы поглощают пищу и корона иглообразных рогов.
В конце концов, Сару мог бы еще отметить размер. Ему очень не нравилось то, что таракан может случайным движением лапы опрокинуть телегу.
Все это было неправильно.
Особенно то, как странно Шыш смотрелся на фоне лакированных шкафов, которые расчерчивали все хранилища кварталами данных и улицами архивов. Владыка тараканов величественно возвышался перед ними, попирая самодельный пьедестал, собранный из разных частей мебели. Сару снова поймал себя на мысли о том, что многое в этом троне ему знакомо. Например, ножки от кресла из Кабинета тэнов.
Яблочный сок взбурлил почти у самой глотки. Император тараканов все еще ждал ответа.
— Я уже говорил, — Сару глубоко вздохнул, и сглотнул горькую слюну. — Там. У ворот.
— Мне кажется. Вы не назвали. Ни имен, ни чина. Вид ваш не говорит. О том, что вы хотите. Поработать с документами. Нет при вас. Ни пера, ни бумаги. А этот так вообще. Пария.
Купер В. спрятался за коленями Автора.
— Меня зовут…
— Спокойнее, спокойнее, — Шыш сделал утешающий жест передними лапами. Глаза Сару полезли из орбит. — Так бывает. Это пройдет. Думайте о приятном. О щенятах и котятах. Кришп! Шыст! — на его зов явились два черных молодца размером с кошку. — Принесите гостю таз. Стул. Кувшин воды и то. Полотенце с гербом. Зеленое из. Ванной Автора.
— Буа-а-а-а!
Шыш присвистнул.
— Да, — сказал он. — Таз уже не надо. Или надо?
Утираясь рукавом дублета, Сару вяло покачал головой.
— Надо же, какая интересная. Меня посетила идея. Алексей, Сергей! А вы найдите-ка. Мне рисунки Николая.
Еще два таракана умчались в боковые помещения хранилища. Пять других отогнали Автора от его бардака и принялись затирать пятно тряпками и щеточками. Пахнуло хлоркой и травами.
Под Сару тем временем подставили стул. Он с треском обрушился на него и обнаружил, что перед ним уже стоят: золотой кувшин с минеральной водой и серебряное блюдо с полотенцем.
Полотенце было то самое.
Зеленое.
С гербом.
Сару довольно долго его искал с помощью армии слуг. Мало того, он узнал и кувшин, и блюдо.
— Ого, вот это вода! — восторженно прошептал рядом Купер В. — Я такую даже наверху не всегда видел. Можно мне попить?
Сару не ответил. Укрепившись в своем подозрении, он внимательно обозревал окрестности. Маленькие картины, цветочные горшки с бумажными растениями, небольшие статуи, сплошной пестрый ковер, сшитый из разных половиков и дорожек, даже шторки на вентиляционных отдушинах и проходах — все это он уже видел раньше в Гротеске. Тут были личные вещи многих людей, как заметных, так и не очень. Автор не мог не узнать чучело рыбы-гармошки, которая нерест назад пропала у тэна Власа.
В этот момент Сару поклялся себе, что если выберется отсюда, то переедет из своих мучительно роскошных хором в крохотную комнатушку, где каждый уголок, каждая вещь будут у него на виду. Он лично замажет все щели и запустит в комнату штук двадцать гекконов. Они тоже будут ползать по стенам, но, во всяком случае, не станут красть полотенца.
Шыш, листавший принесенные ему наброски, сказал:
— Да. Все верно. Я оказался вовлечен. В таинственную историю. Сам Автор вдруг. Пришел в мой дом. Один. Забыв про охрану. Единственный. Кому вдруг понадобились. Письменные свидетельства. Авторитета. Зачем?
— Слушай сюда, Шыш, — произнес Сару голосом человека, который только что убедился, что добро не всегда побеждает зло, — слушай и запоминай. Ты проявил проницательность, подходящую для своей должности. Ты понял, кто перед тобой сидит. Я — Сару Гин от’Генон. Осененный Автор. По твоему же выбору — твой господин. Хозяин твоего убежища и всего континента. Я пришел сюда, чтобы найти подшивки своих указов, накопленных за все время правления. Причины этого до конца не ясны мне самому, так что просто найди названные документы и не задавай лишних вопросов. И побыстрее.
Сказал и попытался набычиться.
Шыш ничего не ответил на это. Хранилище зашуршало. Отовсюду повылазили усы. Они торчали из-под ковра, выглядывали из ящиков, выползали из-за картин и занавесок. Тысячи воинственно-напряженных усов приготовились к атаке.
Сару никогда не везло в покер.
Сохраняя выражение лица решительным, а позу — каменной, Автор грустил про себя, что послушался Купера В. и оставил меч в коридоре. Меч — это и вправду не тапок, но лучше, чем ничего.
Усы начали шевелиться и увеличиваться.
— Нет, — сказал вдруг Шыш.
Усы недоверчиво замерли.
— Уходите, — приказал он. — Автор прав. И имеет право. На пренебреж. Ительный тон.
Усы покорно втянулись в укрытия. Хлопнули ящики. Качнулись картины. Опасность миновала. Рядом с Сару кто-то быстро и жадно задышал.
— Кто мы такие. В конце концов.
Посвистывал Шыш, тяжело сползая со своего пьедестала. Делал он это осторожно и аккуратно, давая рассмотреть каждое свое нелегкое движение. Под париком Сару один за другим седели волоски.
