– Доброволец? – ухмыльнувшись, повела бровью я. Какой же лицемер! Была у него возможность вернуться за нами. Получается, что даже доступ к продвинутому оружию уже три года как у него имеется. Желания у него не имелось. И, кстати, вся эта история с прогулками по лесу с игрой наперегонки с трапперами тоже шита белыми нитками: он забрал практически все свои вещи, даже оружие – с таким арсеналом на лёгкие прогулки по природе не ходят, а после не пропадают безвозвратно! И как я могла когда-то подпустить его к себе столь близко?! Может быть, всё дело в одиночестве и страхе умереть так и не попробовав чего-то существенного? Или он тогда был другим, не таким…
– Да, доброволец, – повторно подтвердил Конан. – Я слышал, его отряд сильно пострадал во время последней вылазки – всех латали после встречи с крупной коалицией трапперов. Вроде как благодаря его храбрости многие в итоге смогли спастись. Я ведь уже говорил, что быть добровольцем всё равно что ходить по краю, – на этих словах он одарил меня красноречивым взглядом, явно намекая на наш утренний разговор. Я же вдруг обратила внимание на его наручные часы. Они показывали семь часов вечера, но, возможно из-за плохого освещения и спёртого воздуха, по ощущениям сейчас было не меньше десяти часов ночи. – Впрочем, Торнхиллу выбирать не приходится. В конце концов, он отец-одиночка.
– Отец-одиночка?! – моё удивление было столь большим, что моментально и всё целиком выплеснулось наружу.
– Сыну лет пять вроде. Женщина, родившая этого ребёнка, скончалась года два назад от очередной вспышки гриппа, которые здесь периодически случаются. – Пять лет… Если ребёнку пять, значит зачат он был примерно шесть лет назад, то есть спустя три года после того, как Данте предал нас. Ну хоть утешает, что он не заделал себе наследника в тот же год. – А ты откуда знаешь его? – обдал меня заинтересованным взглядом Данн.
– Он, вроде как, мой бывший: спала с ним несколько месяцев в первый год после Первой Атаки, – неожиданно свободно и легко открылась я, при этом пожав плечами, как будто говорила не о чём-то интимном, а о конструкторе лего.
– И как он? – я не поняла вопроса и дала понять это собеседнику взглядом. Конан решил разжевать для меня суть вопроса. – Я про секс.
– Достаточно посредственно. Хотя, может быть, это было слишком давно и воспоминания просто стёрлись, – продолжала спокойно отвечать я, делая очередной глоток из своего бокала.
– Кроме этого отца-одиночки у тебя был ещё кто-нибудь?
– Ну, знаешь, тогда он ещё не был ничьим отцом… – я встретилась взглядом с собеседником и поняла, что он спрашивал о другом и, соответственно, ожидает другого ответа. – Был ещё один… Один случайный секс… Мы даже имён друг друга не знали, – внезапно я начала испытывать неловкость, что подсказало мне, что пора начинать переводить стрелки. – А у тебя как на личном фронте? Много достижений?
– С первой девушкой провстречался десять месяцев и разошёлся за два месяца до Первой Атаки. Расстались из-за её переезда в Латинскую Америку. Со второй встречался два года, по истечению которых случайно узнал о том, что в прошлом она являлась траппершей: нашёл ожерелье из человеческих зубов в её маленьком тайнике за комодом. Через некоторое время выяснилось, что она была непростой траппершей – собственноручно перекосила по меньшей мере два десятка Неуязвимых. Двое из очередных новоприбывших опознали в ней главаря распавшейся женской коалиции. Я не смог принять такое её прошлое, мы разорвали отношения, и вскоре её изгнали. Дальше я ушёл в завязку от женщин, после которой случилась Сибилла, которую ты, к несчастью, уже знаешь. У этой оказались серьёзные проблемы с нервами: биение посуды, которая здесь на вес золота, резьба по венам и нападение с вилкой в руках. И это я сейчас пересказал тебе только последнюю неделю наших непродолжительных четырехмесячных отношений, если секс без обязательств вообще можно обзывать отношениями.
– Секс без обязательств обычно не доводит женщин до нападений на мужчин с использованием вилок в качестве оружия, – заметила я.
– Прежде чем додуматься до секса с этой нестабильной особой, я три года был в завязке, понятно? И мы заранее обсудили условия: секс и ничего больше. Изначально она согласилась с этим условием, но уже спустя два месяца дала задний ход. Начала заявлять о моём безразличии к её личной жизни. Два из четырёх месяцев этой нездоровой связи я чисто из физиологических соображений терпел все её выходки. После вновь ушёл в завязку.
– И давно ты “завязан”?
– Два года.
– Судя по тому, как яростно она тыкала в меня иглой, даже по прошествию двух лет она всё ещё точит на тебя зуб. Значит, ты в постели должен быть получше, чем Торнхилл.
– Хочешь проверить?
– Остынь. В этом баре не найдётся столько выпивки. – Получив от меня такой ответ, Данн брызнул смехом, и я тоже широко заулыбалась. – Выходит, у тебя половых партнёров было всего на одного больше, чем у меня. А я-то считала тебя сердцеедом.
– Почему же?
– Хотя бы потому, что ты не урод. Да ещё потому, что можешь позволить себе водить девушек по ресторанам.
