— Заложником? — хмурится Китаев. — Каким еще заложником?
— Это наш сотрудник, — неохотно объясняю я. — Старший инспектор Флавицкая. Зомби захватил ее вчера.
— Мать вашу етитскую… — бормочет директор. — Ладно. Ладно, Сполох. Сделаю, что просишь. Посмотрим, что получится. А вот что будет, если не получится ничего? Если все это — лишь фикция, фата-моргана, пыль в глаза? И твой Зомби изберет объектом теракта не Кактус-Кампус?
— Застрелюсь, — мрачно обещаю я.
Китаев насмешливо фыркает.
— Хрен тебе, — говорит он с оживлением. — Стреляться буду я. Я старый, заслуженный, при Пуго еще начинал, мне позор по общественному статусу не положен. А ты пойдешь под суд.
Бронированный элкар, больше похожий на приземистый танк без гусениц, несется по центральной магистрали Пекла мимо наглухо зашторенных окон, за которыми в полной скрытости протекает чуждая, непонятная и, надо думать, враждебная жизнь. Я стараюсь не смотреть по сторонам, чтобы не пробуждать в себе старательно угнетаемое до поры раздражение. Что толку беситься, когда нет способа уничтожить это проклятое благополучие? И что изменится от того, если в одночасье будут обрушены все многочисленные этажи Пекла? Скорее всего, в образовавшийся провал первым ухнет и сам Гигаполис.
Симбиоз, будь он трижды неладен…
Рядом со мной прямо и неподвижно, даже не касаясь лопатками спинки кресла, сидит Люцифер. Его птичий профиль украшают старомодные темные окуляры. Люцифер молчит, поджав злые тонкие губы и вперившись в затылок водителя. Сухие длиннопалые руки напряженно лежат на коленях. Водитель же, бородатый детина в безрукавке и брюках армейского покроя, ведет себя непринужденно. Насвистывает как умеет простенькую мелодию “Что ты прячешь между ног”, ерзает задницей по сиденью, порывается втянуть меня в разговор — без особого успеха. В третий раз уже приступает, чтобы выложить свежий, по его мнению, анекдот, но всякий раз сбивается и, фыркая и похохатывая, меняет тему.
— Ты где служил? — спрашивает он, когда элкар зависает в ожидании перед циклопических размеров бронированной створкой, всеми своим краями теряющейся в темноте.
— Кавказ, — неохотно отвечаю я.
— Га! Соседи… А в каких частях?
— Спецвойска ООН.
— Кто был командиром?
Прежде чем я откликаюсь, створка со страшным лязгом смещается вбок, открывая за собой просторный, ничем не освещенный туннель, вырубленный в породе.
— Бывал тут? — любопытствует водитель, указывая подбородком вперед.
— Нет.
— Мы здесь думали магнар пустить. До Портового терминала. Только пробились как следует, отряхнулись, и — на тебе!
— Маврикий, — вдруг изрекает Люцифер с недовольством. — Перекрой вентиль.
Водитель дергается, будто его ткнули шилом в зад, и умолкает. Элкар сбавляет скорость и теперь уже не летит, а почти плывет над неровной, замусоренной отвалом, недоделанной дорогой. Перед ним движется сноп неяркого, разреженного света фар. Не то от близости грубо отесанных стен, не то от сумеречного этого освещения я чувствую удушье. Словно черный, сырой камень подземелья вдруг налег мне на грудь всем своим весом…
— Далеко еще? — спрашиваю я, с трудом ворочая одеревеневшим языком.
— Если бы… — бормочет Маврикий.
— Мы обнаружили Инкубатор в непосредственной близости от поселения, — отверзает уста Люцифер. — Настолько близко, что сам собою возник вопрос о защитных сооружениях или эвакуации. Впрочем, пока опасность сугубо теоретическая…
— Ну, так ведь это до первого раза, — вставляет водитель.
— Маврикий, — повышает голос Люцифер. — Тебе язык не жмет?
— Да что вы, мастер, в самом деле?! — обижается тот. — Поимейте снисхождение к человеческой природе… А если вам нужна была мумия в водительском кресле, так взяли бы Горбуна!
— Горбун был занят. И я взял тебя. О чем сожалею. Дело в том, что господин Авилов — гость.
— Ну, так бы и сказали сразу! — пожимает плечами Маврикий. — То^го я смотрю, у него фасад обветшал… А вы что, хотите скормить его цыпляткам?
Я стискиваю зубы. Гады. Я все запомню. Я жизнь положу на то, чтобы вас вытравить. Ульку я вам не прощу. И дурня этого, Маврикия, тоже. Там, в спецвойсках, мы все были братьями. Нужно было стоять живыми пограничными столбами между двух взбесившихся свор — стояли зажмурившись и сцепив руки. Нужно было лететь в вертолетах в самую сердцевину воздушной свары, чтобы бортами расталкивать плюющие лазерами боевые машины — летели. Можно было отвечать огнем на огонь — отвечали, да так, что чертям становилось тошно. И никто не знал, что найдется сволочь, которая исхитрится развести нас по разные стороны и натравить друг на дружку. Такая вот сволочь, вроде той, что сидит заглотив аршин рядом со мной и ни хрена меня не боится…
— Нет, — говорит Люцифер. Помолчав, добавляет: — Возможно, мне придется скормить им тебя.
Маврикий пыжится и всем корпусом подается вперед, имитируя служебное рвение.
