Она секунду подумала, шмыгнула носом и показала на книгу «Старый брехун», лежавшую на столике. Полистав ее, я быстро нашел искомое. То была яркая карточка размером с открытку – такого мощно-зеленого цвета, что он, казалось, наполнил всю комнату заразительной аурой сказочного счастья. Я взглянул на карточку – и по телу мгновенно разлилось теплое, блаженное отупение.
– Пятьсот баллов штрафа, если тебя застукают с этим, – пробормотал я, переворачивая карточку обратной стороной вверх.
Но Люси, не выказывая никакого раскаяния, схватила мое запястье и пристально посмотрела на меня.
– Они убили моего отца!
– Люси, никто никого больше не убивает. Это не нужно. Теперь есть процедуры.
– Тогда почему…
Закончить она не успела: вошел Томмо, и девушку, которая чувствовала себя все хуже, вырвало на пол. Мы нашли тряпку и все вытерли. Люси меж тем решила заснуть.
– Ну и славно, – прошептал Томмо несколькими минутами спустя, когда мы выходили на улицу. – Не очень-то здорово, если будущую госпожу Киноварную привлекут за употребление в общественном месте.
– Люси утверждает, что кто-то убил ее отца.
– Я же сказал: цветная болтовня. Все знают, что он «ловил лягушку». Префекты решили соврать ради блага горожан. На город наложили бы офигительный штраф, а на префектов – еще больше.
Действительно, высшие спектральные ранги давали привилегии, но и влекли за собой большую ответственность. Префекта могли послать на перезагрузку там, где серый отделался бы полусотней баллов.
– А Люси не говорила, почему она так думает?
– Нет.
– Назеленилась в хлам. Но что-то в этом есть такое возбуждающее. Должна классно заниматься
– Да.
– Чтоб ее! А мне всегда отказывала, хотя я просил. Я – единственный красный, которого нет в ее списке друзей.
Я решил быть дипломатичным.
– Может, ты для нее больше чем друг?
– Да, наверное, – сказал Томмо с заметным облегчением. – Да, так вот, Ржавый Холм: не забудешь про мои ботинки?
– Люси хочет ложку, а госпожа Алокрово – щипцы для сахара. Придется составлять список.
– Не надо. Я уже принес.
Я поглядел – и чего только там не было: дверные ручки, детская коляска, ножницы для ногтей, ваза для пирожных, масленка, велосипедная шина, сколько-нибудь шнурков и плащ, по возможности синий, что было глупостью – ведь я не смог бы сказать, синий он или нет. Томмо, похоже, видел в моей вылазке выгодную коммерческую возможность для себя.
– Я не смогу привезти все это!
– Тогда привези только ботинки девятого размера. Ну и, конечно, ложку для Люси.
Карлос Фанданго на «форде» прибыл вовремя, как и обещал, и дважды просигналил. Мы с отцом вышли. Он тепло пожал нам руки, великодушно выразив убеждение в том, что когда-нибудь мы станем его друзьями, и посоветовал мне не слушать Томмо с его гадостями. Прежде чем я успел возразить, что вообще не слышал ничего от Томмо, прибыл Смородини с плотником и двумя грузчиками, которые несли наспех сколоченный ящик для Караваджо. Смородини показал мне карту, на которой был отмечен цветом нужный дом, и велел мне не терять ее и вообще беречь как зеницу ока.
– Если кто-то видит, слышит или чувствует что-либо необычное, – добавил префект, – он обязан сообщить об этом Совету.
– Насколько необычным должно быть это, чтобы заслуживать доклада? – поинтересовался отец.
– Беспрецедентным, – уточнил Смородини. – Я понимаю, что это звучит глупо, но перед эпидемией плесени рассказывали истории про привидений. Призраки путников являлись разным людям там и сям. В особенности остерегайтесь лебедей. Cygnus giganticus carnivorum[13] способен унести человека. И кроме того, в это время года лебедь способен поглотить количество пищи, вес которой в восемь раз превышает его собственный.
Мы с отцом переглянулись: не из-за лебедей, которые стали уже привычной опасностью, а из-за призраков. Существование их не только было сомнительным, но и упоминалось как таковое в правилах. Даже если ты видел призрака, лучше было никому не говорить. Люди часто смеялись над этим.
Северус С-7, фотограф и редактор «Меркурия», уже поджидал нас со своей камерой. Он кивнул мне в знак приветствия и сделал нашу групповую фотографию на фоне «форда». Фанданго выглядел недовольным: я заметил, что во время вспышки он дернул головой, чтобы испортить снимок. Северус тоже заметил это, но ничего не сказал и не стал снимать нас заново – фотоматериалы выдавались в мизерных количествах.
– А вот этим, – сказал он, протягивая мне сверток, – можно перекусить. Бисквитный пирог с костяной мукой вместо обычной. Скажите потом, как оно на вкус.
