Как дошло это до Дмитриевой? Вася рассказал только Любе и, конечно, взял с нее слово, что она никому не расскажет. На следующий день Люба поспорила с Витей. Витя говорил, что он никому из учителей не может ничего доверить - они сейчас же опозорят перед всем классом. Люба ответила: "Это неправда. Не понимаю, почему ты такое несешь. Если ты обещаешь держать в секрете, я тебе что-то расскажу"... Витя рассказал о разговоре Елены Борисовны с Васей своему единственному другу Саше Бойко, от которого у него не было тайн - они поклялись все рассказывать друг другу. Саша Бойко, когда мать начала его бранить, сказал, что Елена Борисовна понимает переживания, а мать не хочет понять. Мать Саши Бойко была неравнодушна к преподавателю английского языка Серову, скептику и снобу. Она ему сказала: "Напрасно вы говорите, что в нашей жизни нет романтики. Чувства остаются чувствами. Вот Елена Борисовна недавно услыхала детскую исповедь. Это товарищ моего сына"... Серов хотел заслужить расположение завуча и на следующее утро преподнес все Екатерине Алексеевне.
На педагогическом совете Екатерина Алексеевна сказала:
- Теперь эта печальная история раскрылась. Естественно, что мальчика следует наказать. Но я хотела бы поговорить о роли классной руководительницы Мне не нравятся поиски дешевой популярности среди худших элементов класса. В Воронеже в девятом классе одна классная руководительница потакала низким инстинктам юноши, пришлось вмешаться прокуратуре. Я, конечно, не сравниваю: Никитин еще мальчик, и как ни отвратителен его поступок, он не выходит за пределы обычной детской распущенности. Но мы знаем, что распущенность легко перерастает в преступность. Наш долг - своевременно предупредить Елену Борисовну. Мы все ее любим и хотим удержать от поступков, противных нашей передовой педагогике. Елена Борисовна должна понять: чтобы воспитывать детей, нужно самой иметь четкое представление о советской морали.
Лена нашла в себе силы и не ответила на намеки Дмитриевой, она только горячо заступилась за Васю, рассказала про его семейное положение: мальчик очень мучался, именно этим объясняются дурные отметки, он обещал нагнать, и действительно за последнюю неделю заметны успехи.
Математик подтвердил слова Лены, а Серов, усмехнувшись, заметил:
- Я ему, правда, поставил вчера четверку, но, Елена Борисовна, разве вы не знаете, что можно один раз хорошо подготовиться и остаться при этом неисправимым лентяем?
Штейн сказал Лене:
- Дмитриева объявила, что она этого так не оставит, пойдет в гороно к Мерзляковой...
Лена улыбнулась:
- Пускай.
В душе, однако, она далеко не была такой спокойной, как казалось. Конечно, поступила я правильно. Но не только Серов, Балабанова тоже поддержала Дмитриеву. Создается противная атмосфера. Делают из мухи слона... Мерзлякова меня ненавидит, она всем говорит, что я не имела права бросить мужа, раз есть ребенок, что если у Журавлева были недостатки, я должна была его перевоспитать, что любая мать побоится доверить своих детей такой ветреной особе, - одним словом, полное согласие с Екатериной Алексеевной. Могут назначить обследование, вообще отравить жизнь.
С горечью она подумала: Мите я не скажу. Он и так расстроенный, потом я не знаю, что он мне ответит. Ужасно, что я его иногда не понимаю! Когда я ему рассказала зимой, что поспорила с завучем, он вдруг сказал: "Зачем ты, Лена, ей все это говоришь? Ее ты не переделаешь, а себя изведешь. Пойми, у нее больше возможностей, поверят ей, а не тебе. Ты, как маленькая, не хочешь считаться с условиями"... Конечно, это он сказал потому, что хотел оградить меня от передряг, но все-таки я его не понимаю. Никогда я ему не сказала бы "молчи", если бы он возмутился какой-нибудь мерзостью. Мы многое по-разному воспринимаем. Он мне раз сказал, что это от возраста. Не знаю... Он так мне и не объяснил, почему голосовал за выговор. Иногда я с ним теряюсь...
Дома Лену ждало письмо от Журавлева: Иван Васильевич писал, что во второй половине июня рассчитывает приехать за Шурочкой. Лена вспыхнула: почему он решил, что я ее отпущу? Хочет повидаться - пусть приезжает. А я уйду на целый день. Не моту и подумать, как он войдет, заговорит!.. Может быть, это нехорошо, но я его ненавижу...
Леонид Борисович сказал, что Митя звонил - он вернется поздно, у них какое-то совещание. Лена подумала: вот ему я могу рассказать, он поймет...
Леонид Борисович выслушал ее с интересом.
