Увлекаясь чем-либо, Савченко старался заразить своей страстью других и недавно два вечера подряд доказывал Голикову преимущества электроискровой обработки деталей. Проект Соколовского, по его словам, означал для завода-заказчика новую эру.
Однако душа Савченко бывала порой наглухо закрыта: он научился не выдавать своих сокровенных чувств. Как мог он признаться, что недавно заподозрил Дмитрия Сергеевича в трусости? Впервые Савчанко увидал, до чего трудно понять человека, и это было для него не только огорчением, а и событием в жизни.
Ревниво он скрывал от товарищей свою несчастную любовь; когда кто-либо заговаривал о Соне, спокойно слушал, говорил, что они встречались, дружили. Пожалуй, только при Надежде Егоровне он иногда терялся, выдавал себя: ласковой своей заботливостью она как бы отбрасывала его в прошлое. Но и Надежде Егоровне он ни разу не признался в своих чувствах, а когда она его спросила в упор, помрачнел и все же спокойно ответил, что время берет свое и что он желает Соне счастья с другим человеком.
Он нашел в себе силы и теперь, когда Надежда Егоровна в дверях ему сказала: "Хорошо, что пришли, - вчера Соня приехала..." Он дружески поздоровался с Соней, не был ни смущен, ни печален, сказал, что она хорошо выглядит, загорела. Она ответила, что купалась каждый день в речке. Потом они оживленно заговорили о сотне пустяков, которые, казалось, были для них необычайно интересны и важны.
Надежда Егоровна пошла на кухню. Нужно приготовить ужин, да и пускай они немного останутся вдвоем, поговорят. Разве Соню поймешь? Вчера два раза спросила, где Савченко, почему нет его, а когда я хотела позвонить, не дала: зачем звонить, успеется, сам придет... Сегодня я на нее посмотрела, когда он вошел, - ни чуточки не изменилась в лице. Нет, ничего она к нему не чувствует. Может быть, в Пензе у нее кто-то есть?.. Вот кто умеет скрыть - это Соня... Савченко хочет показать, что ему все равно, а я вижу, что не так, он к ней не изменился...
Оставшись вдвоем, Соня и Савченко продолжали разговаривать о том, о сем: в Пензе поставили "Нору", но Соколова плохо сыграла; Яша Брайнин уехал в Караганду; говорят, что американцы хотят договариваться, как будто здравый смысл там побеждает, будут ездить наши туда, американцы к нам, Суханов считает, что дело идет именно к этому, а старик Брайнин сомневается; в романе "Искатели" много правдивого, но конец приклеен; Голиков безнадежно влюблен в Наташу Дурылину, она поедет осенью в Москву, в Консерваторию; в Пензе чудесный парк...
Вдруг Соня спросила:
- Ты не женился?
- Нет. А почему ты спрашиваешь?
- Просто так. Могу же я поинтересоваться твоей жизнью?
- Я бы тебе написал.
- Ты вообще перестал писать.
- Перестал потому, что ты не отвечала... Расскажи лучше о Пензе. Кто это Суханов?
- Начальник инструментального цеха. Почему он тебя интересует?
- Ты сама только что сказала, что он оптимистически рассматривает международное положение. Хороший инженер?
- Очень. И потом интересный человек. Напоминает Коротеева. Скажи, Коротеев счастлив с Леной?
- По-моему, да. А чем Суханов напоминает Коротеева?
- Не знаю. Вообще... Ты бываешь у Коротеева?
- Очень часто. Я ведь с ним работаю.
- По-твоему, Лена симпатичная?
- Мне она нравится. Помнишь, ты спорила, говорила, что она не должна была уходить от Журавлева?
- А ты помнишь все, что я говорила?
Он вспыхнул и на мгновение забыл, что твердо решил не показывать Соне своих чувств.
- Я-то все помню. И как ты на вокзале сказала, что настоящее не забывается... - Он тотчас спохватился и перешел на шутливый тон: - Мы с тобой каждый день ссорились. А теперь встретились и посмеиваемся над прошлым. У каждого своя жизнь...
Пришел Володя. Соня сказала:
- Вот кто за год переменился - это Володя. Я его не узнаю. Можешь себе представить, я здесь второй день, и он еще ни разу не сострил...
Володя улыбнулся:
- Соня, расскажи нам что-нибудь веселое. Хотя бы про Журавлева, как он стал тонким и томным.
