С этого времени самолет из “Бомбардировочной авиационной эскадры 200” через каждые два или три дня летал на восток, чтобы сбросить продовольствие, медикаменты и боеприпасы к стрелковому оружию. Эти полеты совершались ночью и при плохой погоде; пилоты вынуждены были ориентироваться на слабые световые сигналы, а подающие их с земли наши люди тоже рисковали. Поэтому нет ничего удивительного в том, что многие контейнеры пропали.
Вместе со специалистами из “Бомбардировочной авиационной эскадры 200” мы подготовили план эвакуации. Единственным способом оказалось сооружение вблизи леса, где скрывались наши товарищи, посадочной площадки для “Хе-111”, с которой сначала можно будет эвакуировать раненых и больных, а затем и способных к бою. Доброволец – инженер Люфтваффе – спрыгнул с парашютом, чтобы руководить строительными работами. В течение нескольких дней мы были полны оптимизма и надежды, но жестоким ударом стало известие о том, что русские обнаружили нашу посадочную площадку и ведут непрерывные атаки на нее.
Тогда мы определились, что Шерхорн попытается добраться до озерного края, расположенного на бывшей русско-литовской границе, который распростирался недалеко от Динебурга (Двинска), в 250 километрах севернее места, где он находился.
Если бы ему удалось дойти туда в начале декабря, замерзшие озера можно было бы использовать в качестве взлетной полосы. Мы произвели новые сбросы теплой одежды, продовольствия и боеприпасов – все для 2000 человек! Девять русских радиооператоров вызвались добровольцами, чтобы добраться до Шерхорна с радиостанциями….
Мы знали, что неприятель, безусловно, заметит марш на север 2000 человек. Поэтому нами было определено, что Шерхорн разделит свой “легион”. Больные и раненые должны были перевозиться на крестьянских повозках. Они едут более медленно и подвергаются большей опасности. Поэтому требовался арьергард, который поручили возглавить прапорщику П., обнаружившему после многих недель скитаний подполковника и наших коллег; после этого он наладил с нами связь. Подполковник и унтерштурмфюрер Линдер должны были возглавить вторую группу, состоящую из боеспособных солдат, – их задачей было как можно более быстрое продвижение к нашим позициям…
Обе колоны отправились в путь в ноябре…
Средний темп марша через леса и болота редко превышал 4–5 километров в сутки…
В феврале 1945 года мы получили радиограмму унтерштурмфюрера Линдера: “Я с первой группой добрался до озер. У нас нет продовольствия, нам грозит голодная смерть. Можете ли вы нас принять?” Мы не могли. У нас уже не было ни “хейнкелей”, ни топлива. Я находился тогда в городе Шведте-на-Одере. Под моим командованием была дивизия, организованная из различных подразделений….
Позже мы были вынуждены оставить Фриденталь и переместить наш штаб в Южную Германию. Операторы все еще напрягали слух на соответствующих частотах. Сигналы, приходившие от “пропавшего легиона”, становились все слабее. Последняя радиограмма Линдера была самой трагической – он просил только немного топлива для генераторов подзарядки батареек радиостанции: “Я хочу только поддерживать с вами связь… Слышать ваши голоса…” Был апрель 1945 года. Позже наступила тишина…»206.
В реальности для Германии операция «Вольный стрелок» началась 18 августа 1944 года, когда агент «Макс» внезапно сообщил по рации, что недалеко от Минска, в районе озера Песочное, скрывается попавшая в окружение крупная немецкая воинская часть, которой командовал подполковник Вермахта Генрих Шерхон. Под командованием этого офицера находилось около 2,5 тыс. германских военнослужащих. Об этом ему якобы сообщил пленный обер-ефрейтор из этой части, захваченный во время разведки на шоссе. Немцы скрываются в глубине лесного массива в одном из бывших партизанских лагерей, изредка нападают на отдельные автомашины и обозы, чтобы обеспечить себя продовольствием.
Эта радиограмма не удивила Берлин. После удачно проведенной летом 1944 года операции советских войск «Багратион» в тылу Красной Армии оказалось множество разрозненных подразделений. Другое дело, что большинство из них предпочли сдаться на милость победителям и попасть в лагерь для военнопленных, чем быть уничтоженным противником. А бойцы отряда Генриха Шерхона решили пробиваться на Запад. Вот только двигаться к фронту часть не может из-за большого количества раненых, нехватки боеприпасов, оружия и продовольствия.
