Сиротки и бароны разразились приветственными воплями, которые на мгновение вывели ее из раздумий: появился Латерфольт. Морра равнодушно наблюдала, как десятки рук протягиваются к нему, хлопают по плечам, как даже Хроуст поднимается, опираясь на палку, чтобы заключить сынка в объятия. Она попыталась представить себе лохматого, фамильярного, шумного хинна в короне Редриха, в тронном зале Хасгута, среди чистеньких вельмож и советников. Представляла себе их лица при виде короля-полукровки, который всю жизнь провел среди разбойников и отребья… Но образ не складывался, его все время перебивал другой.
В тот раз Свортек вернулся на второй день после битвы, бросив армию. Прилетел на грифоне, едва слуга Виги ему донес, что случилось с Моррой. Она не помнила, как он появился в палате, где она была совсем одна: ее состояние держали в строжайшем секрете. Раскрыла глаза и не сразу узнала его: Свортек словно постарел на несколько лет.
– Он выжил? – только и сумела выдавить Морра. В те минуты ей было плевать на Бракадию и Аллурию, на войну и то, чем она закончится. Все потеряло смысл, кроме крови на ее руках и ногах, кроме обеспокоенного лица повитухи, кроме крошечного, как котенок, уродливого красно-синего тельца в ее руках и оглушительной, непрекращающейся боли…
Свортек ничего не ответил, но боль вдруг прекратилась. Все шесть лет с того дня Морра ломала голову, как ей удалось выжить, потеряв столько крови, и как вышло, что на теле не осталось ни единого напоминания о том несчастном случае. Теперь-то она знала: это Свортек спас ее Даром, ради чего пришлось погибнуть ее бабке. Вот только скорбь Дар не исцелял. Морра разрыдалась. Свортек гладил ее по голове и успокаивал как мог – неуклюже и раздраженно.
– Ты же знаешь, – бормотал он, – так лучше для всех.
– Ты скажешь ему?
– Римрил и Лотто погибли. Если он узнает, что ты потеряла ребенка, о котором он даже не подозревал, это добьет его…
Больше Морра ничего не смогла сказать и только плакала, плакала многие часы, а Свортек качал ее на руках, бормоча какие-то глупости с нежностью, которую она в нем даже не могла представить. Может, это все привиделось ей в бреду: она то и дело проваливалась в сон, и отличить кошмары от реальности становилось все сложнее.
С того дня Свортек больше никогда не прикасался к ее волосам. Не горели больше желанием его глаза, а когда она сама пыталась проявить к нему ласку, он решительно и строго отстранялся. При дворе, правда, все по-прежнему думали, что Морра перелезла с Рейнара на Свортека, и Свортек не пытался их переубеждать. Так было проще: под крылом кьенгара она стала баронессой и вторым магистром в Гильдии, получила теплое место у трона, а Рейнар окончательно перестал ее преследовать, даже когда король развел его с Кришаной. Но Морра ревновала, прекрасно зная, где, как и с кем Свортек удовлетворяет свою похоть, и не могла поверить, что недостаточно хороша для него, что он скорее предпочтет шлюх и смазливых юнцов, чем ее.
Неужели именно тогда, заполучив воспоминания Бликсы, он нашел ответ на свой вопрос? Выяснил, что мать Морры действительно была той, с кем он когда-то встретился на одну-единственную ночь? Неужели старая ведьма обронила имя своей дочери, чтобы посадить его на еще один поводок?
Стало вдруг мало воздуха, и Морра поднялась на ноги, чтобы размяться и не давать воли истерзанному сердцу. Эти люди не должны видеть ее слабость! Хроуст уже поймал ее на этом и может воспользоваться. Чертово солнце, отчего ты медлишь… Она вдруг заметила, что около бочек с пивом топчется пьяный Латерфольт, пытаясь спрятаться от толпы, и подскочила к нему.
– Что ж, Принц всех несчастных и обездоленных, – нарочито весело сказала она, – вот наши с тобой пути и расходятся. Смотри только, будь поласковей к Шарке и изменяй ей аккуратно, чтобы она не расстраивалась. Иначе я вернусь и буду бесить тебя, пока ты не сдохнешь от злости!
К ее удивлению, Латерфольт не ответил на колкость – лишь рассеянно фыркнул, следя за Хроустом. Тот нет-нет да и возвращался взглядом к нему и Морре.
– Что-то случилось? – Морра сбросила притворную веселость, сообразив, что Латерфольт взволнован, а не пьян. – Он узнал?
– Немного, не все. Догадался, что Дар нельзя передать.
– Ты же не пустишь Шарку в битву, правда? – ответа не последовало, и Морра встала перед ним, загородив Хроуста: – Латерф! Ты же не…
– Конечно, нет! – сердито отозвался он. – Мы сами справимся. Я не допущу этого.
– Где Рейнар?
– Нажрался и спит. – Латерфольт попытался заглянуть ей за спину, но Морра стояла как вкопанная. – Отойди! Ты вроде куда-то собиралась?
Она повела взглядом в сторону, намекая ему, что надо поговорить наедине. Но Латерфольт отодвинул ее с дороги, подбежал к Хроусту, отсалютовал и, перебив барона, который что-то вещал, объявил:
– Здар, Ян Хроуст, Отец Сироток! Друзья, я, пожалуй, вас покину. Моя невеста ждет меня.
