«Но комната-то была заперта?..» — «А кто-то туда тем не менее проник…» — тихо переговаривались между собой родители, глядя на разбитый дискмен, на исцарапанные записи, на скомканные, изорванные акварели и пастели, которые совсем недавно были аккуратно и со вкусом развешаны по стенам дочкиной комнаты, на такое же состояние её работ в искорёженных папках.
Моти тут же связался с дочерью. Он коротко рассказал ей о том, что они с мамой обнаружили, посетовав, что она им не рассказала об этом и заставила мучиться от непонятной сухости и нежелания общаться даже с ними. С болью и неловкостью Моти услышал ответ дочери, произнесённый звенящим от накипающих слёз голосом: «Ну, теперь-то вы видите, что этот дом — уже не моя крепость, что там, где ваши сыновья чувствуют себя хозяевами, мне места нет!.. Поэтому я и не хочу лишний раз дома появляться…»
Ренана, услышав рассказ Ширли, тут же заявила: «Рисунки, конечно, очень жаль.
Хорошо, что последние твои работы ты оставляешь в памяти компьютера, и они тут у нас в общежитии…» — «Я их и Яэль посылаю…» — чуть слышно прошелестела Ширли, глядя куда-то вбок. — «Ну, вот… Что до твоих записей, то не волнуйся — у нас всё это есть. Ребята живо всё восстановят в лучшем виде! Загрузим в твой та-фон музыкальный блок — и порядок!..» — «Меня убивает и бесит вандализм моих братишек!
Что им в моей комнате понадобилось! Я же понимаю, что это они, больше некому! Не папа же с мамой такое учинили!» — «Конечно! — согласилась с нею Ренана, присаживаясь рядом и поглаживая её по плечу. — Чего действительно жалко, так это твоей коллекции рисунков молодых художников, это и вправду утрата… И твои альбомы тоже…» Ренана, по совету Хели и с разрешения отца, уговорила подругу неделю пожить в их пустующем старом доме, чтобы она немного сменила обстановку и пришла в себя после шока. Какая-то немногочисленная мебель там ещё оставалась, да и старенький холодильник работал исправно.
Этих нескольких дней подругам оказалось достаточно, чтобы понять: близнецы Дорон тоже время от времени посещают пустующую квартиру, где плотно занимаются со своими друзьями какими-то таинственными музыкальными делами. Первая встреча в пустующей квартире вызвала смущённое недоумение с обеих сторон; впрочем, Рувик тут же дал понять, что очень рад сюрпризу. Ренана остудила его энтузиазм и радость, строго, даже чрезмерно сурово спросив, когда они успевают учиться, если то и дело гоняют в Меирию, на что оба, сильно смутившись, ничего не ответили.
Потом Шмулик попросил сестру ничего не говорить отцу, вскользь пробубнив, что они готовят себя к карьере музыкантов, а не раввинов. Он мужественно выдержал свирепый взгляд сестры, которая в ответ прошипела: «Наш папа тоже не раввин, а программист, но Тору учит каждый день. И Ноам навряд ли готовит себя в раввины, а… Вам бы стоило взять пример с его усердия!» На это близнецы ничего не ответили.
Итак, девочки сидели в тихом уголке салона, погрузившись в занятия. Из комнаты мальчиков снова доносились сильно приглушенные звуки флейты, которые вскоре сменились тихими звуками гитары, а затем послышался шофар, но более мощный и обладающий более широкими возможностями. Девочки поняли: это звучит таинственный угав. Похоже, Шмулик совершенствует свою технику игры. Спустя час с лишним музыка смолкла, её сменили тихие голоса и шаги уходящих друзей. Раздались тихие задумчивые аккорды гитары, и мягкий юношеский баритон — Ширли поняла, что это был Рувик, — тихо затянул:
Близнецы перебрались на веранду. Ширли глянула через стекло и улыбнулась, пробормотав: «А он у вас очень тонкий лирик, оказывается…» — «Не надо над ним смеяться! Разве он виноват?.. Ты бы знала, как ему тяжело…» — «Да не смеюсь я над ним! Но он же ещё маленький, всего-то 14 с половиной, или сколько там…» — «Будто не знаешь, что у вас всего год разницы!.. Скоро 15!.. Не шути… — мрачно проговорила Ренана, не глядя на подругу. — Тов, давай-ка закончим с этим… Не люблю быть хуже других, и ты, я знаю, не любишь!» Она вскочила, вышла на веранду, подошла к расположившимся там братьям и что-то им тихо сказала. Рувик нехотя отложил гитару, и вот уже они со Шмуликом сидят, склонившись над толстым томом и оживлённо жестикулируя. Вернулась Ренана: «Ну, усадила мальчишек за занятия. Давай и мы с тобой!..» Но закончить начатое им в этот день так и не пришлось.
