В этом моменте – вызов на дуэль и сама дуэль – противостояние между нигилистом Базаровым и рыцарем Павлом Петровичем достигает своего пика. Именно сейчас обоим противникам удастся проверить свои теории на практике. Павел Петрович стремится отстоять свои идеалы, доказав, что он человек слова и джентльмен. Базаров же соглашается на поединок неохотно, более руководимый гордыней, чем здравым смыслом – как обычно и бывает у байронического героя.
– Соглашаюсь. Но есть средство избегнуть этого грустного нарекания. Секундантов у нас не будет, но может быть свидетель.
– Кто именно, позвольте узнать?
– Да Петр.
– Какой Петр?
– Камердинер вашего брата. Он человек, стоящий на высоте современного образования, и исполнит свою роль со всем необходимым в подобных случаях
– Мне кажется, вы шутите, милостивый государь.
– Нисколько. Обсудивши мое предложение, вы убедитесь, что оно исполнено здравого смысла и простоты. Шила в мешке не утаишь, а Петра я берусь подготовить надлежащим образом и привести на место побоища.
– Вы продолжаете шутить, – произнес, вставая со стула, Павел Петрович. – Но после любезной готовности, оказанной вами, я не имею права быть на вас в претензии… Итак, все устроено… Кстати, пистолетов у вас нет?
– Откуда будут у меня пистолеты, Павел Петрович? Я не воин.
– В таком случае предлагаю вам мои. Вы можете быть уверены, что вот уже пять лет, как я не стрелял из них.
– Это очень утешительное известие.
Павел Петрович достал свою трость…
– Засим, милостивый государь, мне остается только благодарить вас и возвратить вас вашим занятиям. Честь имею кланяться.
– До приятного свидания, милостивый государь мой, – промолвил Базаров, провожая гостя.
Павел Петрович вышел, а Базаров постоял перед дверью и вдруг воскликнул: «Фу ты, черт! как красиво и как глупо! Экую мы комедию отломали! Ученые собаки так на задних лапах танцуют. А отказать было невозможно; ведь он меня, чего доброго, ударил бы, и тогда… (Базаров побледнел при одной этой мысли; вся его гордость так и поднялась на дыбы.) Тогда пришлось бы задушить его, как котенка». Он возвратился к своему микроскопу, но сердце у него расшевелилось, и спокойствие, необходимое для наблюдений, исчезло. «Он нас увидел сегодня, – думал он, – но неужели ж это он за брата так вступился? Да и что за важность поцелуй? Тут что-нибудь другое есть. Ба! да не влюблен ли он сам? Разумеется, влюблен; это ясно как день. Какой переплет, подумаешь!.. Скверно! – решил он наконец, – скверно, с какой стороны ни посмотри. Во-первых, надо будет подставлять лоб и во всяком случае уехать; а тут Аркадий… и эта божья коровка, Николай Петрович. Скверно, скверно».
Сон – один из ключевых сюжетных приемов в мировой литературе, в том числе и русской («Евгений Онегин» Пушкина, «Обломов» Гончарова, «Преступление и наказание» Достоевского и др.). Сновидение открывает нам подсознание героя. Так Базаров видит Одинцову в роли своей матери, что доказывает родство душ героев и влияние Анны Сергеевны на Базарова. Фенечка предстает в виде животного, кошечки, что подчеркивает ее второстепенность для Базарова, а также кошка – это еще знак искушения, злого духа. Павел Петрович видится грозной стихией – лесом, что показывает неуверенность Базарова перед противником.
