Отцы наши полностью

— Вошел Никки, — рассказывал он. — Никки вошел в комнату. Но, наверное, это ты тоже знаешь. А вот то, чего ты не знаешь, — что отец вошел не сразу за ним. Он не гнался за Никки, чтобы убить его. Никки вошел один. И он искал, где бы спрятаться. И он, очевидно, был в панике и не мог ничего придумать. Плохо соображал. Он же видел, как маму и Бет убили. А я прятался в шкафу и видел его через щели, и ничего не сделал. — Теперь, когда он разговорился, слова вылетали быстро, как будто держась друг за друга. — Я смотрел, как он ищет укрытие, и молчал, потому что очень боялся, а тут вошел отец и застрелил Никки. Я смотрел, как он умирает. А если бы я что-нибудь сказал, Никки спрятался бы со мной в шкафу, и мы бы оба спаслись или вместе умерли.

В какой-то момент во время речи Томми они остановились и теперь стояли неподвижно на утесах, глядя в море. Малькольм открыл было рот, но Томми прервал его:

— Я знаю, что ты скажешь. Я все это знаю. Ты скажешь, что он бы нас обоих нашел, что он бы нас не пощадил, что он бы искал и нашел нас. Ты скажешь, что Никки бы все равно умер и что единственная разница в том, что и я бы умер тоже. Но уж лучше так. Я всегда считал, что это хорошо, что я выжил, но сейчас я уверен, что было бы лучше умереть с Никки, чем остаться жить одному, зная, что я дал ему умереть, что я дал ему умереть, спасая собственную жизнь.

Томми остановился на полуслове. Провел руками по лицу и обернулся к Малькольму, как бы ожидая увидеть в его глазах гнев.

Малькольм подождал еще немного, чтобы убедиться, что Томми больше ничего не хочет добавить, и мягко сказал:

— То, как ты действовал, если это было так, вполне можно понять. Ты был перепуганным ребенком. — Грудь его переполняла жалость, горло перехватывало, так что говорить ему было трудно. Он взял Томми за руку. — Это вполне можно понять, — повторил он. — Но, Томми, я не думаю, что дело было так. Не совсем так, как ты помнишь. Никки не умер в спальне. Он умер в коридоре. Ты не мог видеть, как это случилось.

Он заметил, что племянник нахмурился.

— Нет, Малькольм, — ответил Томми. — Я знаю, что видел.

— Мне кажется, ты ошибаешься. — Малькольм заставил себя говорить спокойно и четко. — Мама и Бет умерли на кухне. Никки умер в коридоре, около лестницы. Тело твоего папы тоже лежало там, рядом с Никки.

— Неправда. Я видел это.

Малькольм покачал головой.

— Это все написано в отчете следователя. И в письме, которое он мне прислал. Там приведено все, что обнаружила полиция.

— Что ж, даже если Никки действительно нашли в коридоре, это всего-навсего значит, что папа перетащил его туда потом.

— Ты это помнишь? — спросил Малькольм. Он увидел, как лицо племянника исказила неуверенность.

— Нет. Но… Я был в шоке. Все туманно.

— Думаю, твой разум играет с тобой шутки, — проговорил Малькольм. — Полиция, криминалисты — они могут сказать, кто где был убит. По всяким… — он вынужден был произнести это, — брызгам крови. Кровавым пятнам. В спальне вообще почти не было крови. Почти не было. Только… следы. Там, где твой отец прошел.

Томми все качал и качал головой.

— Так… я не мог видеть, как он умер?

— Нет.

— Но тогда… остальное? Остальное, Малькольм. Он, должно быть, зашел в спальню и снова выбежал.

— Я не знаю. Может быть. Но ведь она была в другом конце коридора, спальня твоих родителей. Так ведь? А не около лестницы. Неужели он побежал по всему коридору, а потом обратно?

— А как же иначе, — ответил Томми. — Я помню, как он оглядывает комнату. Я помню, что смотрел на него через щели. Он должен был зайти в комнату.

— Может быть, — согласился Малькольм. — Он мог это сделать.

— Я точно видел его, — продолжал Томми. Он сжал кулаки и приставил их ко лбу. — Но все так… Я не знаю, что было на самом деле, а что нет.

Малькольм молчал, не зная, как он может его утешить. Внезапно Томми развернулся и пошел в обратном направлении. Малькольм побежал за ним. Он запыхался и в конце концов поравнялся с ним.

— Но я так чувствую, — говорил Томми, не оглядываясь. Малькольм слышал по голосу, что в глазах у него слезы. — Что бы там ни случилось, я чувствую, что предал его.

— Я знаю. — Малькольм понимал это лучше, чем ему бы хотелось, — что правда была не в фактах, а в том, как он их переживал. Он наконец заставил себя посмотреть в глаза ошибке, которую они с Хизер совершили. Они пытались отвлечь Томми, пытались сделать так, чтобы он не думал об этом, помочь ему жить дальше. Как же они плохо были подготовлены к тому, чтобы иметь дело с травмированным ребенком. Они все сделали неправильно. Если бы только они поговорили обо всем как следует, если бы они дали Томми возможность выговориться, ему бы не пришлось носить в себе эту вину двадцать три года. Малькольм никогда себе этого не простит.

— Но входил ли Никки в комнату или нет, ты его не предавал, — сказал он Томми. — Что бы ни произошло, ты был ребенком. Восемь лет. Подумай об этом.

Томми покачал головой. Он снова остановился и яростно стал вытирать с лица слезы.

— Он умер, пока я прятался. Они все умерли, пока я прятался. Это навсегда останется правдой.