Однако голову Сергея Петровича уже отягощали новые заботы. Боялись они этих Волков чуть ли не полгода, а разгромили меньше чем за полчаса. При этом почти семь десятков взрослых мужчин и два десятка мальчиков-подростков, у которых в руках было оружие, оказались убиты на месте, а судьбу чуть больше полутора сотен взрослых женщин и девушек, а также почти сотни детей обоих полов, еще предстояло решить. Но одно дело – превентивная атака в порядке самообороны, и совсем другое – массовое убийство беззащитных. От такой идеи сразу подступает дурнота. Хотя Сергей Петрович знает, что стоит только отвернуться в сторону, как полуафриканки, у которых нет никаких комплексов по этому поводу, разом отсекут головы бабам и ребятишкам, как только что после кивка Андрея Викторовича отсекли ее мальчику Тэру, с которого и началась вся эта история.
– Нет, – сказал Великий шаман Петрович, – это не наш метод, будем все делать совсем не так. Получилось с полуафриканками, получится и с волчицами. Надо дать команду, чтобы готовили большую баню. Будем стричь, мыть и прожаривать от насекомых их шмотье. И вообще – есть один метод, Фэра рассказывала…
Два часа спустя. Промзона Дома на Холме.
Полуафриканки сновали вокруг бани как черти в пекле в разгар аврала. Топка, в которой постоянно поддерживали огонь ради того, чтобы после грязной работы на стройке или кирпичном заводе люди могли ополоснуться и привести в порядок свою одежду, на этот раз пылала как в полный банный день, а в самой бане было жарко как в преддверии ада. Так было потому, что процедура условной смерти, обязательная в процессе смены идентификации, требовала большого количества горячей воды и мыла. Кроме того, немаловажным был психологический эффект от сочетания горячей воды, пара и березовых веников. Недаром же средневековые монахи из Европы, побывав в русской бане, были свято уверены, что именно таких образом ортодоксальные фанатики умерщвляют свою плоть.
Помимо бани, полуафриканки растопили очаги также и в оставленных было казарме и семейном общежитии, так как там планировалось поселить пленных «волчиц» на период перевоспитания. И пусть плотность населения в таком случае окажется достаточно высокой, но все же место должно хватить всем. Правда, совсем маленьких детей – тех, кто не дорос до тележной чеки – было решено сразу забрать в Племя Огня и передать для воспитания в семьи вождей, а дети постарше должны были жить своего рода интернатом. То, что у детей при этом были настоящие живые матери, никого на самом деле не волновало. Обычай усыновления в эти времена священен; и чужак, принятый в клан или племя согласно этому обряду, становится в нем по-настоящему своим.
Шаману Петровичу было откровенно жаль пышных и длинных – у кого-то соломенных, у кого-то рыжеватых, волос женщин из клана Волка. Но если подумать о том, сколько среди этих волос зловредных насекомых… Допущение приноса в племя Огня насекомых – это одно из тягчайших преступлений, которое только можно совершить в такой ситуации. Также стоило подумать и о платяных вшах, которые с древнейших времен сопровождают человечество на его пути к цивилизации. Однако главной в этом мероприятии была все же переидентификация личностей, а избавление от насекомых проходило по статье «дополнительные услуги». Кроме того, ритуал очищения был несколько упрощен, ибо «волчицы» все же принадлежали к клану грабителей, а не людоедов, а еще потому, что поздней осенью у нас не было возможности одеть с нуля полторы сотни взрослых женщин и подростков и почти сотню детей.
И хоть сами женщины и дети клана Волка и не чувствовали себя такими виноватыми, как полуафриканки четыре месяца назад, но все равно они были крайне унылыми и подавленными. Еще бы – их клан, считавшийся самым могущественным и сильным из тех, что обитали в долине Гаронны и Дордони, был разгромлен, уничтожен, стерт в прах, а сами они осиротели и подпали под власть чужаков. Эти чужаки были настолько безжалостны, что приказали убить всех до единого, кто поднял на них оружие. Ходили среди первобытных кланов истории, веками предававшиеся в устных преданиях из поколения в поколение, о том, как группы бродячих охотников-мужчин нападали на чужие кланы, оставляя в живых только молодых девушек, еще не знавших мужа, которых брали себе в жены. Но тут было совсем другое дело; женщин в этом клане хватало и, более того, они представляли в нем подавляющее большинство, деля между собой очень небольшое количество мужчин. Зачем им еще «Волчицы» вместе с их детьми?
