Расстроенный герцог задумался: что, если Наймит, расхваливая Эсме, добивался своей личной выгоды, просто-напросто оттирал банкира от короля? Тогда он дьявол во плоти! И Жакар, хоть и обладал верным чутьем, все равно угодил к нему в сети. Герцог открыл рот, но король не дал ему и слова сказать:
– Вы ревнуете, Инферналь, этим все сказано. И я вам скажу почему: Стикс никогда не рычит на Наймита, а вам до сих пор обмазывает слюной панталоны.
Герцог постарался сдержаться. Он знал Жакара уже много лет. Он о нем заботился, поддерживал его, защищал. Поставил ему на службу свой ум, богатство, связи. Ради него подкупил половину Иса. Король молод и жаден. На троне он совсем потерял голову. Власть опьянила его. Это может плохо закончиться.
Инферналь не допустит несчастья. Он подозрителен? Нет, он предусмотрителен. Упорство и осторожность помогли ему собрать немалые богатства при Альберике и Тибо, а теперь он ясно ощущал: от хитреца и обманщика Наймита добра не жди. Сегодня же вечером он напишет письмо в Бержерак одному своему знакомому и получит сведения об этом втируше. Если против него найдется хоть какой-нибудь компромат, Инферналь раздавит его как таракана.
И для тех, кто пострадал от тирании Жакара, и для тех, кто при нем благоденствовал, время текло одинаково. Январское небо посыпало их снежными хлопьями, река текла еще не скованная льдом, деревеньки мирно дремали. Играя в домино со старичками, Лукас наблюдал, прислушивался, ждал. Лисандр больше не приносил вестей из дворца, и теперь он сам писал Манфреду, надеясь хоть что-то разузнать об Эме. Но не получил ни единого ответа – все письма перехватывал Бенуа. Тогда он обратился за вестями к Габриэлю.
Конюший сообщил, что о Даме жезлов никому ничего не известно. Посетовал, что нет больше бесплатной школы и что Виктория взяла к себе в свиту его дочку Эмилию. Пожаловался, что Игорь, чистокровный вороной конь Жакара, отныне в конюшне главный, а в конце предостерег, что не стоит продолжать переписку: «Голова и так идет кругом, а вскоре и вовсе скатится с плеч». Закончил он письмо так: «Береги свою голову, Лукас, если сумеешь, а чтобы сберечь мою, сожги письмо».
Лукас сжег письмо и продолжил ждать. Время от времени он навещал бдящих с замерзшими ресницами. Жакар диву давался: «Надо же, и зима их не берет!» Списки Мадлен его утомили, король перестал за ними шпионить, просто пересчитывал издалека.
Все бдящие – бунтовщики, однако убеждения у них разные. Тебеисты мечтали уничтожить монархию. Монархисты хотели возвести на трон другого короля, вот только не знали кого. Сильвен Удача по-прежнему мечтал о стреле, что пронзит Жакара, и обдумывал, как бы ему попасть во дворец неузнанным.
Многие ждали чудесного возвращения Мириам, но, разумеется, не отваживались отправиться в лес и найти ее. Лукас всех смутил и удивил, объявив, что Тибо и сам был тебеистом, поэтому достаточно найти его верного последователя или сторонницу. Тогда новый король или королева вернет прежние порядки.
– Что за новый король? – спрашивали его.
Ответа не было. Вопреки внутренним разногласиям, бдящие любили собираться вместе. Гибель Тибо сплотила их, они дружно ненавидели Жакара и одинаково кашляли и чихали на зимнем холоде.
Когда Лукас случайно встречал Эсме в портовой харчевне или на улице, она его гордо не замечала. Он видел, как она терпела оскорбления, мужественно мирилась с одиночеством, несла неблагодарную службу. И не желая обесценить ее усилия, тоже делал вид, что с ней не знаком. Эсме получила разрешение странствовать по всему острову. Королевские поручения казались ей бессмысленными и пустяковыми. Чтобы извлечь из путешествий хоть какую-то пользу, она решила разузнать о мнениях некоторых важных персон. Посланная к одному красильщику в Рок-ан-Фай, нарочно остановилась на постоялом дворе Марго ради этой цели.
Спешившись у потертого коврика, Эсме услышала скрип вывески, подняла глаза и увидела новую надпись.
Большими золочеными буквами значилось: «У герцогини».
Надо же! Герцогиня!
Эсме невольно замешкалась на пороге. Однако, судя по всему, владелица та же. Никакого блеска, наоборот, дом обветшал. В черепичной крыше появились черные проплешины, по-прежнему квохтали куры на заднем дворе, вонь из Медвежьей ямы отравляла воздух. Тот же фасад: кирпич вперемешку с камнями, трещины между ними заделаны известкой как бог на душу положит. Посыльная все еще медлила, но тут из харчевни вышел посетитель и любезно придержал для нее дверь. Эсме вошла.
Она сразу заметила свою собственную кружку, та по-прежнему висела над стойкой среди кружек постоянных посетителей. Потом увидела Марго. Хозяйка суетилась, обносила столики, – тому пиво, другому рагу. И ругала кошку Мимин, что вечно путалась под ногами. В глубине харчевни девчушка сметала сор метлой. Неужели Сири? За стойкой совершенно лысая голова клонилась к подносу с чашками, дымящимся чайником, горой бисквитов с вареньем и взбитыми сливками.
