— Все в городе видели столб света над домом Галвеев, — сказал Анвин, когда Криспин вернулся с балкона. — Мы можем рассказать народу Калимекки, что последние из этого проклятого рода занялись черной магией и направили свои чары против своего же города… Можно объяснить людям, что внезапный мор вызван действиями Галвеев. Мы можем предложить народу возможность мести — в обмен на помощь. Дом Галвеев может выдержать длительную осаду, если в нем засело целое войско, но сейчас там вряд ли есть сколько-нибудь многочисленный отряд. Мы можем послать людей туда, перебросить их через стены с помощью аэрибля или просто отправить вверх по утесам. Крупных сил нам не потребуется. Криспин качнул головой:
— Возможно, и так, но я хочу, чтобы те, кто сейчас в доме, были захвачены живьем. Все до одного.
Его беспокоила судьба дочери. Шансы на то, что она переживет штурм и взятие дома, были невелики, что, разумеется, совсем не нравилось ему.
— Едва ли мы сможем взять живыми Ри, Дугхалла и всех прочих, если поднимем народ.
На сей раз Эндрю не захихикал, не забормотал себе под нос, не начал нести чушь. Пристально взглянув на Криспина сощуренными глазами, он спросил:
— А, собственно говоря, зачем они понадобились тебе живьем? В данной ситуации не все ли равно, когда их убить… они всегда вредили нам, и чем дольше они проживут, тем больше новых пакостей сумеют устроить.
Криспин вновь подумал о том, что Эндрю давно пора убрать и что он напрасно медлит с этим делом. В голове кузена размещалось больше мозгов, чем можно было подумать, и уже то, что Эндрю удавалось столь долго скрывать этот факт, заставляло главу Волков нервничать.
— Дугхалл владеет интересующей меня разновидностью магии, — сказал он холодным тоном. — А Ри… у меня есть свои планы на этого ублюдка. Что касается остальных, каждый из них что-нибудь да знает. Быть может, они окажутся полезными нам, но, может быть, и нет. Эти люди долго дурачили нас, они даже ухитрились уничтожить Зеркало Душ. В конце концов именно они низвергли Драконов. И я не без оснований думаю, что они могут располагать полезными для нас знаниями. Поэтому я хочу, чтобы их взяли живыми — чтобы у нас был шанс выяснить все, что нужно.
Анвин расхаживал по комнате, громко цокая копытами о плитки пола.
— Как и Эндрю, я сомневаюсь в правильности твоего предложения. До сих пор действия этих людей имели для нас катастрофические последствия. И я думаю, будет лучше, если они сдохнут со всеми своими знаниями, известными нам и неизвестными.
Криспин не мог поверить собственным ушам. Анвин, его родной брат, перешел на сторону Эндрю!
Криспин посмотрел в глаза брату, надеясь обнаружить в них намек на шутку, издевку над кузеном, но взгляд Анвина был серьезен, угрожающе серьезен. Анвин, всегда подчинявшийся воле Криспина, вдруг обнаружил стремление к независимости, и притом в самое не подходящее для этого время.
— Нет, — сказал Криспин. — Говорю вам, мы пойдем туда сами. Мы трое и отряд отборных солдат.
Анвин растянул губы в акульей улыбке… блеснули острые как лезвия ножа зубы, в глазах его зажглись огоньки.
— А я говорю тебе, что мы не пойдем туда одни. Пока ты занимался своими маленькими делишками, у нас с Эндрю было достаточно времени, чтобы подумать, посоветоваться и составить план действий. Мы совсем не собираемся рисковать своей шкурой в какой-то глупой стычке, которая расчистит тебе дорогу к власти. И у нас нет никакого желания ввязываться в самоубийственные вылазки, тем более теперь, когда место параглеза в семье освободилось. Мы не собираемся ради твоей выгоды ловить голыми руками богов или чародеев… мы просто хотим держаться позади, когда обыватели будут умирать за нас.
— Сегодня мы собираемся поговорить с парниссами квартала Претин, — сказал Эндрю, вновь улыбнувшись. — Они сохранили власть над своими людьми во время бунтов, притворившись, что целиком поддерживают толпу. Мы регулярно получали от них надежную информацию и оплачивали рост симпатий к Сабирам в квартале Претин, несмотря на все антисемейные настроения в городе. Мы можем начать набирать войско в этом квартале. Ярость народа лишь усилится, когда люди узнают правду.
Эндрю хихикнул и принялся крутить свой чуб — единственный локон на бритом черепе; пальцы его при этом шевелились словно ножки заводного паука.
— Но сперва калимекканцы должны похоронить своих мертвецов. Наверное, нам следовало бы помочь им. Возможно, я найду внизу для себя что-нибудь подходящее. Наверняка меня ждет там уйма хорошеньких маленьких девочек.
Криспин ощущал на себе смышленый взгляд этого животного, понимая, что глаза эти, выглядывающие из-под маски безумия, оценивают его реакцию, испытывают, что-то решают…
