Вдруг Джек заметил, что Кейт совсем притихла. Склонив голову, она разглядывала вещицы, разложенные на коленях, легонько прикасаясь то к одной, то к другой, переворачивая, пропуская жемчуга сквозь пальцы. Конечно, подумал Джек, она, скорее всего, разочарована, что не получила ничего ценного. Даже не видя опущенного лица, он угадывал, что она, должно быть, испытывает. Разочарование и гнев охватили его при виде слезы, скатившейся по ее щеке. Наверняка Кейт надеялась получить то, чего обычно желают женщины и чего она заслуживала больше, чем любая из них: бриллианты, изумруды, рубины. Он мысленно проклял ее бессердечных родственников.
Кейт подняла голову. Глаза были полны слез, но лицо сияло.
— Благодарю вас, кузен Джеремайя, благодарю вас. Вы не представляете, как много для меня значит бабушкин прощальный подарок, — тихий, хрипловатый голос показал Джеку, что она тронута до глубины души.
Мистер Коул неловко заерзал. Внезапно Кейт встала и улыбнулась мужчинам сквозь слезы.
— Если не возражаете, я хотела бы уйти в свою комнату. Пожалуйста, простите. — Она протянула кузену руку: — Мы еще увидимся, кузен Джеремайя?
— Конечно, — мужчина улыбнулся, снова склоняясь над ее рукой, — уж не думаете ли вы, что я уеду, когда только что обрел очаровательную маленькую кузину? Я остановлюсь в ближайшем городке и, с вашего позволения, дорогая, навещу вас завтра же.
Кейт радостно улыбнулась ему и вышла, прижимая сверток к груди. Ошарашенный, Джек долго смотрел ей вслед. По ее виду можно было подумать, будто ей привезли королевские сокровища, а не горсть дешевых побрякушек! Девчонка не уставала изумлять его. Совершенно удивительная женщина. Обернувшись, он уставился на мистера Коула. Тот пыжился с чрезвычайно довольным видом. Проклятый штафирка! Джеку он нисколечко не нравился.
— Я провожу вас к выходу, мистер Коул.
— Приятно было познакомиться, мистер Карстерз, — вежливо ответил гость, не обращая внимания на злобный взгляд хозяина. — С нетерпением жду возможности узнать вас поближе. Насколько я понял, вы — один из славных героев Пиренейского полуострова. Я был бы счастлив как-нибудь в будущем обсудить с вами триумф нашего оружия.
«Славный герой», которого чуть не стошнило от любезной речи, кое-как сумел удержать себя в руках и не спустить кузена Кейт с лестницы. Пришлось удовлетвориться тем, что громко хлопнул дверью.
Джеку требовалось выпить, поэтому он пошел в библиотеку, но застыл на пороге, увидев сидящую в кресле у камина Кейт.
— Милли моет полы в моей комнате, — подняв голову, объяснила она свое присутствие.
— Ваш родственник ушел, — кивнул Джек.
— Очень учтиво с его стороны проделать такой путь, — вполголоса промолвила Кейт, — он мог просто послать мне украшения по почте.
Джек увидел, что она поглаживает сверток, лежащий на коленях. Воцарилось долгое молчание.
— Вы были рады встретиться с ним, — наконец, сказал Джек.
— Да, — вздохнула Кейт, — чудесно обнаружить, что все-таки я не одна-одинешенька на белом свете.
— Вовсе вы не одна.
— Конечно, одна, Джек, — тихо возразила она, — была, по крайней мере.
— У вас есть моя бабушка, — начал он.
«И я».
— О, у леди Кейхилл золотое сердце, — прервала Кейт, — но, если откровенно, родства между нами нет. Забота обо мне — всего лишь дань благотворительности в память о моей матери, не более того. Она очень добра и щедра, и я благодарна ей за проявленное участие, но вы должны понимать, что на самом деле я не вправе ничего ожидать от нее. Знать, что у вас есть родня, кто-то, с кем вы связаны нерасторжимыми кровными узами, — это совсем другое.
— Вы ничем не связаны с этим перекормленным, расфуфыренным, надутым подхалимом!
Джек категорически возражал против такого «родства».
— Мистер Карстерз, — холодно одернула его Кейт, — я просила бы вас выбирать выражения, когда говорите о кузене Джеремайе в моем присутствии. Он прекрасно сложен, ни капельки не перекормлен, и я нахожу его манеру одеваться безупречной. — Джек не мог не заметить, что при этом она бросила взгляд на его запачканные лосины. — Более того, у него доброе сердце, и он проделал долгий, утомительный путь из Лидса сюда только для того, чтобы встретиться со мной и передать украшения.
— Побрякушки, — фыркнул Джек.
— Для вас они могут быть побрякушками, — ощетинилась возмущенная его пренебрежительным тоном Кейт, — но это мои единственные драгоценности, и принадлежали они моей бабушке, которой я никогда не видела. — Девушка прижала к груди маленький сверток. — Моя мама умерла, давая мне жизнь, и я никогда ее не знала. Все, что она мне оставила — ее жемчуга и ее глаза. Жемчуга мне пришлось продать, чтобы уплатить долги. — «А глаза стоили любви отца». — Вы не в состоянии понять, как это важно для меня — что бабушка вспомнила обо мне, — ведь отец рассорился с родителями моей матери еще до моего рождения, и, насколько я знаю, с тех пор они не поддерживали никаких отношений.
