— Не знаю, господин, — опять пожала плечами невольница. — Это вам надо у неё спросить.
— Ну, хорошо, — поморщившись, отмахнулся писец. — Что там дальше случилось на форуме?
— Моя госпожа только успела заговорить с господами магистратами, когда те спускались по лестнице, как появился верховный жрец храма Дрина со стражниками.
— Откуда ты его знаешь? — подозрительно хмурясь, подался вперёд молодой человек. — Если только сегодня появилась в городе.
— Люди на форуме всегда очень громко разговаривают, господин, — поклонилась Риата.
Чётко очерченные и одновременно призывно пухлые губы Асты Бронии чуть дрогнули, изобразив тень насмешливой улыбки.
— И что произошло потом? — быстро спросил Олкад, не желая выглядеть глупо в глазах красивой и влиятельной женщины.
— Верховный жрец обвинил мою госпожу в святотатстве, господин, — тяжело вздохнула рабыня. — Люди закричали, а стражники схватили её.
— Как же ты могла бросить свою хозяйку? — брови писца сурово сошлись к переносице, а голос загремел праведным гневом. — Почему сбежала, вместо того чтобы пойти вслед за ней в тюрьму?
— Потому что там я ничем не могла ей помочь, господин, — пожалуй чересчур смело для невольницы ответила женщина.
Ротан ещё сильнее нахмурился от подобной дерзости, но понимая, что находится в гостях, сумел сохранить спокойствие.
— Когда мы шли в Этригию, — вновь заговорила Риата. — Хозяйка сказала, что хочет найти госпожу Асту Бронию и попросить у неё помощи. Поэтому я здесь.
— Госпожа купила тебя в Канакерне?
— Нет, господин, — чуть замешкавшись, покачала головой женщина. — В Фарнии.
— Не слышал о таком городе, — буркнул погружённый в свои мысли Олкад, почти не обращая внимания на слова собеседницы.
— Это гораздо дальше Канакерна.
— И как вы там оказались? — усмехнулся писец, уже гадая, можно ли с помощью непонятно откуда взявшейся Юлисы, выбраться из Этригии?
— Меня привёз бывший хозяин, — пожала плечами рабыня. — А госпожа приплыла на корабле господина Мерка Картена. Путешествие через океан оказалось очень трудным, их прибило к берегу Континента далеко на севере в землях варваров…
— Я понял, — отмахнулся молодой человек и взглянул на хозяйку дома.
— Иди, Риата, — отпустила та невольницу.
— Ваше мнение всё ещё не изменилось, господин Ротан? — обратилась гетера к гостю, едва рабыня аккуратно прикрыла за собой двери главного зала.
— Ничего не стану обещать, госпожа Брония, — твёрдо глядя ей в глаза, проговорил писец. — Но я поговорю с этой… девушкой. Вот только если я возьмусь за её защиту, кто мне за это заплатит?
— Судя по словам Риаты, — загадочно усмехнулась собеседница. — Госпожа Ника Юлиса Террина располагает некоторыми средствами. Вам нужно лишь назваться в городском совете её адвокатом и получить у судьи разрешение на посещение тюрьмы.
— Сегодня праздник, — с сожалением заметил Олкад. — Вряд ли я кого-нибудь найду в базилике или на форуме.
— Зайдите домой к магистрату Мниусу Опту Октуму, — посоветовала женщина. — Его дом на площади храма Ауры. Он скажет, кому из преторов поручено разбираться в этом деле. Найдите его и попросите написать разрешение. Начнёт упираться, скажете, что я очень прошу его вам помочь. Если поторопитесь, возможно, успеете найти их достаточно трезвыми.
— К чему такая спешка, госпожа Брония? — скривился молодой человек. — Вот пройдут праздники…
— Каждый день в тюрьме равен году, господин Ротан, — наставительно проговорила хозяйка дома. — Не заставляйте девушку напрасно терять время.
Холод легко просачивался сквозь тонкий слой слежавшейся соломы. Подтянув под скрюченные ноги край плаща, Ника, нахохлившись, как воробей в мороз, привалилась плечом к грубо обработанным камням стены. Как же так получилось, что она оказалась здесь?
Вероятно, виной тому усталость и бессонная ночь, потому что, несмотря на ожидание чего-то подобного, обвинение застало девушку врасплох. Сейчас казалось, тогда ей не хватило каких-то пары секунд, чтобы подобрать подходящие слова, способные привлечь внимание застывших от удивления людей. А потом уже все закричали, и никто никого не хотел слушать.
— Святотатство в такой день! Позор! Держите её! Хватайте! Судить её! В тюрьму! На кол!
Узница криво усмехнулась, вспомнив, как магистраты, только что благосклонно изъявлявшие желание выслушать просительницу, резво взбежали вверх по ступенькам, где охранники или слуги тут же прикрыли их своими телами.
— Какое святотатство?! — наконец вышла из ступора Ника. — Что вы такое говорите!? Я ни в чём не виновата!
Но толпа уже тянула к ней жадные руки со скрюченными когтями грязных пальцев. Рты злобно щерились, обнажая белые зубы или розовые дёсны с парочкой гнилых пеньков. Глаза горели праведным гневом, превратившим бедных, несчастных просителей в фанатично верующих, готовых немедленно отомстить за поругание кумира.
Попаданка невольно поёжилась, вспоминая сковавший тело ужас. Разум, надрываясь, вопил от страха, а мышцы словно охватил паралич. Руки, повиснув беспомощными верёвками, даже не пытались выхватить кинжал.
