— Зато в данном случае она вполне заслужена, господин Минуц, — ясное небо, начинавшее припекать солнышко, а главное — осознание того, что расстояние между ней и Этригией неуклонно увеличивается, заметно улучшили настроение Ники, поэтому она тоже оказалась не прочь поболтать. — Госпожа Маммея удостоилась великой чести лицезреть, хотя бы и во сне, одну из небожительниц. Богиня не только поведала о гнусной подлости, но и научила, как разоблачить преступницу.
— Надеюсь, её посадят на кол! — с жаром вскричал столичный гость. — Поднять руку на реликвию храма! Наказание за подобное святотатство должно быть особенно строгим, иначе чернь совсем перестанет чтить бессмертных!
— Самое печальное, — ханжески вздохнула девушка. — Что столь мерзкий поступок совершила та, которая поклялась посвятить жизнь служению хозяйке ночного светила.
Спутники дружно закивали.
— Что ещё ждать от потерявшей стыд женщины, — многозначительно поджал губы писец.
— О чём вы? — вполне натурально, как ей показалось, удивилась собеседница.
— Вы, конечно, не знаете, госпожа Юлиса, — подыграл ей молодой человек. — Но у Доры есть любовник!
— Она же жрица! — охнула Ника. — А ещё обвиняла меня в святотатстве!
— Вы родом из Этригии, господин Ротан? — внезапно резко сменил тему Минуц.
— Нет, — сухо ответил Олкад. — Я из Радла.
— И давно его покинули? — не отставал посланец Итура Септиса.
— Не очень, — сквозь зубы буркнул писец.
— Наверное, тяжело было привыкать к здешнему захолустью после столичной жизни? — с насквозь фальшивым участием покачал головой собеседник.
— Долг коскида служить своему покровителю там, где тот прикажет! — напыщенно выдал второй писец рудника "Щедрый куст". — Вы же тоже приехали в Этригию не по своей воле.
Мужчины обменялись вызывающими взглядами.
"Один — один, — мысленно усмехнулась девушка, с возрастающим интересом наблюдая за пока ещё вежливой, но довольно ожесточённой пикировкой спутников. — Пусть между собой лаются, лишь бы вдвоём в меня не вцепились".
Возницы попадавшихся навстречу и обгонявших повозок с недоумением наблюдали за группой странных путников, состоявшей из двух прилично одетых молодых мужчин, высокой девушки в надвинутой на глаза накидке и трёх рабов, сопровождавших небольшой двухколёсный фургончик, который с трудом тащил серый, пузатый осёл.
Постепенно перебранка между Ротаном и Минуцем стала терять прежнюю остроту. Но отнюдь не из-за того, что коскиды внезапно прониклись симпатией друг к другу, и не благодаря внезапному приступу толерантности. Они просто начали уставать.
По самым приблизительным прикидкам путешественницы их отделяло от Этригии уже не менее десяти-двенадцати километров. Успевшая отвыкнуть от столь дальних переходов, девушка изрядно вымоталась. Мышцы болели, во рту пересохло. Но она стоически переносила жажду, по собственному опыту, приобретённому на занятиях с Наставником, зная, что если пить на ходу, потом будет ещё тяжелее. А вот её спутники уже опустошили один из взятых в дорогу бурдюков и принялись за другой.
Охладивший разгорячённое лицо порыв ветра принёс запах сырости. Встрепенувшись, Ника пристально посмотрела вперёд. Бежать совсем без передышки в её планы не входило.
Показался каменный мост, перекинутый через узкую речушку с обрывистыми берегами, густо поросшими ещё лишённым листьев кустарником.
Прекрасно зная о странных причудах, которые порой вытворяет гипертрофированная мужская гордость, девушка предложила:
— Не сделать ли нам остановку, господа?
— Устали, госпожа Юлиса? — с участием, сквозь которое сквозило явное облегчение, спросил Олкад.
— Очень, господин Ротан, — и не подумала скрывать собеседница.
— Далеко ещё до Тоаза? — отдуваясь, поинтересовался второй её спутник.
— Ещё примерно столько же, сколько мы прошли, господин Минуц, — устало усмехнулся Олкад.
Столичный гость страдальчески возвёл очи горе.
Получив соответствующие указания, рабы помогли ослику стащить фургон с дороги, разложили для господ плащи и шкуры, а сами занялись приготовлением обеда.
Наконец-то позволившая себе пару глотков чуть подкрашенной вином воды Ника обратила внимание, что среди невольников явно верховодит Солт, а остальные его слушаются. Пока Жирдяй ломал сучья для костра, Риата сбегала за водой, а раб Минуца распряг ослика и аккуратно протёр ему вспотевшие бока пучком сухой травы.
Посланец регистора Трениума, удобно устроившись на плаще, попросил:
— Госпожа Юлиса, теперь, когда мы достаточно далеко от Этригии, может, расскажете, что заставило вас так спешить? Кто такие "неистовые", и почему они внушили вам такое… опасение?
Однако у уставшей девушки уже пропало всякое желание разговаривать, но и просто игнорировать вопрос дядиного коскида не стоило. Он наверняка доложит своему покровителю о поездке, а дорогому родственнику будет полезно узнать, в какую передрягу угодила дочка Тейсы Юлисы Верты.
— Вам лучше спросить об этом господина Ротана. Он блестяще защищал меня на суде и прекрасно знает, чем прославились члены "общества Дрина".
