И добавил, давая понять, что разговор окончен:
— Ну, ступайте.
Поклонившись, Ника направилась к занавесу, отделявшему парадную часть дома от семейной.
Риата Лация, всё это время остававшаяся в тени у алтаря домашних богов, бесшумно проследовала за покровительницей.
— Это совершенно точно, отец! — долетел до ушей девушки абсолютно иной, энергичный, взволнованный голос Лептида Септиса Сенса. — Вы же знаете, сколько сейчас стоят в Радле чернокожие рабы? Затраты окупятся двукратно!
"Барыга, — усмехнулась про себя попаданка. — Или лох".
Что ответил папочка на пылкую речь наследника, она уже не расслышала.
Выскочившая из-за спины служанка торопливо отвела в сторону тяжёлую расшитую ткань.
В первый миг Нике показалось, что во втором внутреннем дворике никого нет.
— Внучка! — окликнула её бабуля. — Иди сюда.
Торина Септиса Ульда с невесткой сумерничали, сидя на скамеечке под навесом круговой галереи. Неподалёку на фоне светлой стены выделялись тёмные силуэты, в которых девушка узнала Триту и Ушуху.
— Как добрались, госпожа Ника? — спросила тётушка, едва племянница приблизилась. — Всё ли благополучно?
— Хвала небожителям, всё в порядке, госпожа Септиса.
— Уже познакомилась со своим двоюродным братом? — поинтересовалась старушка.
— Да, госпожа Септиса, — ответила девушка. — К сожалению, нам не удалось поговорить. Они с отцом обсуждают что-то важное.
— Лептид уже взрослый, — вздохнула супруга регистора Трениума. — У него уже есть семья, о которой он обязан заботиться. На пустые разговоры просто не остаётся времени.
"Ну да, — усмехнулась про себя Ника. — Это типа мне делать нечего — вот я и болтаю".
— Эй, Трита! — окликнула хозяйка дома рабыню. — Принеси табурет госпоже Юлисе.
— Слушаюсь, госпожа, — тихо отозвалась невольница.
— Как твоё здоровье, внучка? — внезапно встрепенулась бабуля. — Тебе лучше?
— Да, госпожа Септиса, — кивнула внучка. — Эликсир, что передал господин Акций, оказался по-настоящему волшебным!
— По тебе видно, — важно подтвердила матушка регистора Трениума, а его племянница с иронией подумала: "Да что ты можешь рассмотреть в этой темноте? Хоть бы светильник зажгли. Сидят в темноте, масло экономят".
— Мало ты, конечно, отдохнула, — с сожалением проговорила Торина Септиса Ульда. — Тебе хотя бы до лета в усадьбе пожить.
"Да бы", — мысленно согласилась с ней Ника.
— От таких предложений не отказываются, — сварливо проворчала Пласда Септиса Денса. — Незамужних девушек вообще редко приглашают на церемонию прославления Великой богини. Это большая честь!
— Да разве я не понимаю! — раздражённо фыркнула бабуля. — Нельзя упускать возможность представить нашу Нику самым уважаемым женщинам Радла!
— Вы же тоже там будете, госпожа Септиса? — спросила племянница, опускаясь на наконец-то принесённый Тритой табурет. — А то я совершенно ничего не знаю о церемонии, посвящённой Великой богине, и опасаюсь случайно сделать что-нибудь не так.
— Это понятно! — хмыкнула старушка. — Ты же выросла среди дикарей! А моя несчастная дочь умерла слишком рано и ничему не успела тебя научить.
— Там нет ничего сложного, госпожа Ника, — успокоила её супруга регистора Трениума. — Великая богиня одна из ипостасей бессмертной Ноны. Она же не только хранительница семейного очага, но и покровительница честного супружества и заступница жён. Замужние женщины, ещё не вышедшие из детородного возраста и девушки, кому пришла пора выходить замуж, собираются у кого-то в доме, славят небожительницу, приносят ей жертву, поют и пляшут. Подробности я тебе потом расскажу. Но для церемонии надо будет сшить специальное платье.
— Как скажете, госпожа Септиса, — покладисто согласилась собеседница. Она уже поняла, что любимые родственники пока ничего не знают о её письме к императрице. А какие-то там церемонии девушку не пугали. Она считала, что после плясок обкурившегося Колдуна племени аратачей радланские дамы вряд ли смогут её чем-нибудь удивить.
— Эх, жаль, государь не вернул тебе имение, — вдруг совершенно невпопад посетовала бабуля. — А то можно было бы объявить о вашей помолвке с господином Аварием. Вот бы все обзавидовались!
"Это вряд ли", — подумала внучка, и не удержавшись, передёрнула плечами, вспомнив жёлтое, одутловатое лицо жениха.
— Вот если нас позовут на весенние дионалии, то там всем и расскажем, — усмехнулась хозяйка дома. — Сенатор Юлис обещал сделать всё, чтобы наше дело рассмотрели как можно скорее.
"Ого, это меньше чем через месяц", — с тревогой подумала девушка, натянуто улыбаясь.
— Да они у себя в Сенате год будут языками чесать! — недовольно проворчала старушка.
Однако невестка, судя по всему, не желала развивать эту тему, потому что, проигнорировав слова свекрови, поинтересовалась:
— Вы, наверное, голодны, госпожа Ника?
И хотя обиженный желудок тихо ворчал, а рот тут же наполнился слюной, племянница решила не беспокоить тётушку, опасаясь, как бы бабуля за столом вновь не принялась расхваливать главного смотрителя имперских дорог.
— Уже слишком поздно, — вымученно улыбнулась девушка. — Я лучше пойду спать.
