— Тогда мне тоже надо пообедать, — кивнула путешественница и направилась на постоялый двор, чтобы распорядиться о переносе багажа.
Выслушав её, Аппий Герм, не скрывая облегчения, тут же отдал все необходимые распоряжения. Два раба отправились с Риатой на второй этаж.
— Будьте очень осторожны, госпожа Юлиса, — сказал на прощание владелец заведения. — У вас впереди долгий путь.
— Я постараюсь, — серьёзно ответила Ника и благочестиво добавила. — А как получится — знают только боги.
— Да, — согласился мужчина. — Человеку с ними не тягаться.
Экономя мелочь, девушка заказала две лепёшки и миску маслин, которую честно поделила с невольницей.
Артисты обедали во дворе гораздо скромнее, чем она.
Путешественница стояла у дверей, терпеливо ожидая, пока Риата с на редкость глупо улыбавшимся конюхом запрягали неожиданно заупрямившегося ослика, когда к ней подошла одна из подавальщиц.
— Госпожа Юлиса?
— Да, это я, — мгновенно насторожилась она.
— Господин Аппий Герм приказал передать, — рабыня протянула узелок из старой ужасно застиранной тряпки.
— Что это? — подозрительно нахмурилась Ника.
— Пирожки с изюмом, госпожа, — растерянно захлопала коровьими глазами подавальщица.
— Передай своему хозяину спасибо, — улыбнулась девушка. — Я не забуду его доброту и расскажу о нём своим родственникам.
Анний Мар тронул поводьями бока застоявшихся мулов. Те фыркнули, подаваясь вперёд, и деревянные колёса застучали по камням мостовой. Повинуясь неясному наитию, путешественница забралась в фургон, где после недолгой возни вытащила из связки дротик. Так, на всякий случай.
Поставив его рядом с собой, госпожа буркнула в ответ на слегка приподнятые в недоумении брови рабыни.
— Если что… Кричи так громко, как только сможешь.
— Слушаюсь, госпожа, — испуганно пролепетала Риата.
В воздухе уже стояла густая вонь красильных мастерских, когда из какой-то лавчонки бодро выскочила знакомая троица.
Очевидно, как заказчик, не желавший сам марать руки особенно грязной работой, Кикиро схватил под уздцы осла. Парнишечка в хитоне с кинжалом и верёвкой на поясе, как нормальный герой, устремился в обход повозки, дабы напасть с тыла. А с фронта, воздев над головой дубинку с матово-металлическим шариком, на Нику бросился угрюмый мордоворот.
Не потеряв ни секунды на раздумье, та встретила его ударом дротика. Несмотря на массивное телосложение, кажущуюся неуклюжесть и даже сейчас тупо-равнодушное выражение морды лица, громила оказался довольно ловок. Подавшись в сторону, он сумел вскользь отразить удар.
Однако девушка не выпустила из рук древка и повторила попытку. На сей раз здоровяк умудрился перехватить дротик, вцепившись в него сразу под наконечником.
Только сейчас рабыня опомнилась и закричала.
Да так, что перепуганный ослик отчаянно рванулся вперёд, заставив Кикиро буквально повиснуть на уздечке.
От толчка путешественница выпустила оружие и, не сумев удержаться на ногах, звонко шлёпнулась задницей на скамью. Повозка проехала не более метра, но этого хватило, чтобы третий нападавший промахнулся, угодив кинжалом не в рабыню, а в стенку, пробив насквозь тонкие дощечки.
Вскочив на ноги, Ника левой рукой отправила рабыню в предусмотрительно открытую дверку, а правой выхватила из-за спины длинный, тонкий клинок. С громкий фырканьем амбал отбросил в сторону захваченный дротик и опять замахнулся дубинкой.
Заметив, что молодой красавчик, с трудом вырвав зажатый дощечками клинок, пытается вскарабкаться на приступок, девушка швырнула ему в лицо сорванное с головы покрывало. Тот инстинктивно отмахнулся. Юлиса, отпрянув от летевшей, казалось, прямо в голову дубинки, сделала фехтовальный выпад в его сторону. Парень отбил кинжалом, но, не удержавшись на подножке, неловко спрыгнул на землю.
Свинцовый шар на конце отполированной палки с грохотом пробил стенку фургона, как раз в том месте, где всего лишь пару секунд назад находилось плечо путешественницы.
— Госпожа Юлиса? — вскричал Анний Мар. — Кто это?
Выглянув из-за угла своей повозки, он с удивлением смотрел на творившееся безобразие.
— Езжай своей дорогой! — стараясь перекричать вопли Риаты, рявкнул Кикиро, придерживая бунтующего осла.
Спрыгнув на мостовую, молодой артист в три прыжка оказался возле него.
Оставив испуганное животное, сутенёр-вымогатель попытался ударить Анния Мара кулаком. Тот увернулся, издав боевой клич одинаковый во всех временах и Вселенных.
— Наших бьют!!!
Кикиро вновь взмахнул рукой, на сей раз чувствительно достав противника вскользь по скуле. Но сам получил обутой в жёсткую сандалию ногой по голени, а кулаком по рёбрам.
Громила, готовый нанести ещё один удар, замер, глядя, как из фургона один за другим выскакивают вооружённые чем попало разъярённые артисты, кажется, даже обрадованные возможностью сорвать на ком-то накопившееся зло.
Тем временем Кикиро получил отменный удар в смазливое лицо, заставивший его попятиться.
Первым в изменившейся обстановке сориентировался нормальный герой, предпочитавший нападение в обход.
— Бежим, Крыш! — рявкнул он тонким, срывающимся голосом.
