– А как же быть с боеприпасами, товарищ генерал? – спросил Стремянной.
– Пусть едет начальник боепитания... Ничего, ничего, справится!.. А вы с начальником разведки должны присутствовать на допросе.
– Слушаю! Но вот как быть с начальником разведки? Я послал его в один из полков...
– Тем более надо быть самому. А вызывать его назад не стоит.
– Слушаю! – повторил Стремянной.
Ястребов встал из-за стола и с озабоченным видом прошелся по комнате.
– Постарайтесь получить самую подробную информацию об укрепрайоне. Самую подробную... – повторил он, останавливаясь перед Стремянным. – Я убежден, что Зоммерфельд знает многое... И это нам будет весьма, весьма полезно... Между прочим... – обратился он к Воронцову, – мне непонятно еще одно обстоятельство. Почему все-таки Зоммерфельд вовремя не скрылся из города? Что ему помешало?
– Меня это тоже интересовало, товарищ генерал, – сказал Воронцов. – При первом же допросе я спросил его об этом. Он утверждает, что у него, видите ли, с бывшим начальником гестапо Куртом Мейером были очень обостренные отношения. В подробности Зоммерфельд не вдавался. Насколько я понимаю, они поссорились, потому что не поделили чего-то и кто-то из людей Мейера подложил под колеса его грузовика противопехотную мину. В результате взрыва Зоммерфельд был оглушен, потерял сознание и не смог уехать... Между прочим, пока он приходил в себя, у него из автобуса успели унести картины.
– Картины? – удивленно переспросил Ястребов.
– Да, картины, – повторил Воронцов.
– Многое начинает проясняться!.. – сказал Ястребов. – Ну, а показывали вы ему нашу находку?
Воронцов засмеялся.
– Да, мы долго возились с этой игрушкой. Крутили раковины туда и назад! Я теперь с закрытыми глазами сундук открою. А вы не обратили внимание на то, какое у него толстое дно?.. Мне думается, Зоммерфельд что-то еще от нас прячет.
В эту минуту где-то вдалеке раздался одинокий выстрел, затем прострочила автоматная очередь.
Командиры прислушались.
– Наверное, проверяют оружие, – решил Стремянной и обратился к Воронцову: – Что же дальше?
– А дальше он утверждает, что эту злую штуку с ним сыграл один из самых доверенных людей Курта Мейера – агент под номером Т-А-87. Как видите, в отместку своему бывшему соратнику он готов провалить разведчика, на которого тот делает самую большую ставку.
– А кто скрывается под этим номером?
– Неизвестно.
– Странно... Почему он знает только номер, а не человека?
– Я задал ему и этот вопрос. Зоммерфельд говорит, что номер ему назвал сам Мейер, когда в одном из разговоров хотел показать, что он силен и какая у него тайная сеть. Это было еще до того, как их отношения испортились окончательно. Мейер говорил о Т-А-87 как об одном из самых ловких и опытных агентов, которому поручается выполнять важнейшие задания гестапо. Но в лицо Зоммерфельд его не знает. Не знает также, мужчина это или женщина.
– Ну хорошо, – сказал Стремянной, – а какое значение эти показания имеют для вас? Очевидно, сделав свое дело, Т-А-87 ушел из города вместе с гитлеровцами.
– В том-то и дело, что не ушел, – возразил Воронцов. – Зоммерфельд утверждает, что Т-А-87 оставлен для диверсионной работы. Немцы убеждены, что скоро они возьмут город назад. Поэтому им крайне важно иметь здесь свою агентуру.
Ястребов задумчиво покачал головой:
– Из этого надо сделать все выводы. Сегодня же поговорю с Корнеевым. А ты, Стремянной, действуй по своей линии – обеспечь надежную охрану города и всех военных объектов.
– Слушаю! – сказал Стремянной и встал.
Встал и Воронцов. Складывая документы в портфель, он обратился к Стремянному, который, готовясь идти, застегивал полушубок:
– А знаете, Егор Геннадиевич, по моему разумению, картины все-таки где-то здесь, в городе.
– Почему? У вас есть данные? – живо спросил Стремянной.
– Нет, данных пока нет никаких. Но давайте рассуждать... Т-А-87 похитил картины по поручению Курта Мейера в самый последний момент. Значит, картины вместе с прочим награбленным добром должны были находиться в машине у Мейера. Машину эту мы обнаружили. Не так ли? И действительно, как вы знаете, мы нашли в ней два тяжелых чемодана с ценностями. А картин нет...
– Но ведь и самого Мейера нет, – сказал Стремянной. – Картины дороже того, что он упрятал в свои чемоданы. И, кроме того, гораздо легче... Унести десяток рулонов не представляет большого труда.
Воронцов пожал плечами:
– Возможно. Дело это еще во многом неясно.
– Это верно, – сказал Стремянной, поразмыслив, – но и в ваших словах тоже есть своя логика. Я думаю, Морозов и Громов хорошо сделают, если поищут картины в городе. Поговорить с ними об этом?
– Поговорите.
В этот момент за стеной хлопнула дверь, кто-то быстро вошел в соседнюю комнату и громко спросил, нет ли здесь майора Воронцова.
Воронцов вскочил и распахнул дверь:
– Что случилось, товарищ Анищенко? Заходите сюда.
