Коля оставался в толпе, заслоненный от виселицы сомкнутыми спинами. Две незнакомые женщины в платках держали его за руки. Одна из них торопливо гладила его по голове.
– Уведите его, – сказал какой-то старик, протиснувшийся сквозь толпу, – зачем ему все это видеть?.. Пожалейте мальчика!..
Старик постоял перед Колей, держа в руках треногу от фотоаппарата, и потом двинулся дальше, медленно переставляя свои тощие ноги. Это был фотограф Якушкин. Его фотография помещалась здесь же, на базарной площади, в старой, покосившейся будке. Гитлеровцы всегда заставляли Якушкина фотографировать казни. С довоенного времени Якушкина знала вся детвора. «Посмотри, посмотри сюда, – говорил он своему маленькому клиенту, снимая с объектива черный колпачок, – отсюда вылетит птичка». И сколько широко раскрытых, удивленных детских глаз запечатлелось на его снимках! Да, Якушкин был добрый, приветливый старик!..
Женщина притянула Колю к себе:
– Пойдем, пойдем, мальчик...
Он покорно пошел за ней, не спрашивая, кто она и куда его ведет. Свершилось что-то ужасное. Сейчас убьют его мать, и никто, ни один человек, не бросится на палача, не помешает этому.
Измученный бессонными ночами, которые он провел один в своей пустой, холодной комнате, Коля уже не плакал, а только тихо всхлипывал.
Когда они подошли к углу переулка, Коля обернулся и вдруг увидел мать, возвышавшуюся над толпой. Рядом с ней стоял широкоплечий румяный палач и как будто мирно о чем-то беседовал, а его руки неторопливо затягивали на ее шее веревку. Несколько прядей волос попали под петлю. Палач осторожно вытащил их, словно заботясь о том, чтобы не повредить прическу.
И вдруг мать рванулась вперед.
– Товарищи!.. – закричала она. – Будьте мужественны!.. Будь...
Палач мгновенно соскочил, и в ту же секунду голова матери провалилась вниз.
– Мама!.. – дико закричал Коля на всю площадь.
Кто-то в толпе ахнул. Кто-то истошно завопил.
Женщина крепко сжала Колину руку и потянула его за собой:
– Пойдем!.. Пойдем!..
Толпа схлынула с площади, и Коля оказался зажатым со всех сторон. Женщина на мгновение выпустила его руку. Коля бросился назад. Расталкивая людей локтями, он пытался выбраться на площадь, к матери. Но это ему не удалось. Кто-то крепко схватил его за рукав:
– Стой, мальчик, стой!..
Не помня себя, Коля рванулся. Но Якушкин держал его цепко:
– Не надо туда идти... Не надо.
И он повернул упиравшегося мальчика за собой, держа в одной руке треногу, а другой крепко сжимая его ладонь. На перекрестке их нагнала женщина в платке. Она бросилась к Коле:
– Ну вот!.. А я тебя потеряла... Пойдем!..
– Нет, – строго сказал Якушкин, – у меня, Клавдия Федоровна, ему будет лучше... Я один, да и заработки у меня побольше ваших... Будет мне внучонком...
Клавдия Федоровна не хотела уступать:
– Иван Митрич, так не годится – мальчику нужна женская ласка. У меня уже есть один воспитанник. Вдвоем им будет легче... Да и родителей его я знала...
Якушкин вдруг рассердился, выпустил руку Коли и стал поправлять резавший плечо ремень фотоаппарата.
– Откуда вам двоих содержать! – крикнул он. – По теперешним временам вы и себя-то, верно, прокормить не можете. Я тоже знал его отца. Чудесный был человек... Пойдем, Коля!.. – Якушкин оглянулся и ахнул: Коли не было.
– Он только что стоял здесь, – растерянно сказала Клавдия Федоровна.
И они кинулись в разные стороны искать мальчика.
НОЧЬ
Всю эту страшную ночь после казни матери Коля провел в одиночестве. Он лежал на неубранной кровати, в пальто, нахлобучив глубоко на лоб старую ушанку, и широко раскрытыми глазами смотрел в темноту, куда-то в угол, где тускло поблескивал кафель остывшей печи. В комнате было холодно, и от этого мальчик еще сильнее чувствовал одиночество. Вместе с матерью отсюда ушло тепло, и дом перестал быть домом.
«Что теперь будет? Что делать?..» – думал Коля. Сколько раз он видел в кино, как в самый последний момент в город врывались красные и спасали приговоренных к смерти. Не успев выбить из-под их ног скамейку, палач падал, сраженный меткой пулей, а остальные враги разбегались. Да, в кино бывало так... А в жизни...
Еще совсем недавно в этой комнате были и отец и мать. Отец работал в паровозном депо. Иногда он брал сына с собой. В депо было очень интересно. Коле особенно нравилось смотреть, как на большом кругу разворачиваются паровозы. Огромные, пыхтящие, они по очереди въезжали на помост и, словно игрушечные, начинали кружиться вокруг собственной оси.
